RU
Полина Ауг принадлежит к новому поколению российских актеров, чье творчество строится на сочетании несочетаемого — трагического и комического, откровенности и тайны, профессионального бесстрашия и тонкой психологической работы. Ее путь не был гладким: учеба во МХАТе, затем в ГИТИСе, поиск собственного стиля и постепенное обретение узнаваемого голоса. Роль Геллы в «Мастере и Маргарите» Михаила Локшина закрепила за ней репутацию актрисы, умеющей работать с мистическим материалом, а другие проекты — «Юморист», «В Бореньке чего-то нет», «Пропавшая» — показали диапазон ее возможностей: от драматических до комедийных ролей.
В триллере «Фейк» режиссера Алексея Кузмина-Тарасова Полина сыграла подругу главной героини — персонажа, через которого зритель видит, как киберсталкинг разрушает не только жизнь жертвы, но и отношения с близкими. Мы говорили с Полиной сразу после нашей съемки. Еще десять минут назад она позировала перед камерой в перьях, блестках и с розовыми волосами, а сейчас сидит напротив в удобном худи, джинсах и пьет свой большой латте с ароматной молочной пенкой.
Полина, на съемке ты была похожа на инопланетянку.
Меня так часто называют. (Улыбается) То больше, то меньше — в зависимости от того, как я выгляжу. Когда носила короткие обесцвеченные волосы, чаще всего причисляли к гуманоидам. (Улыбается)
Мои внешние особенности любят обыгрывать в кино — мне везет на разные образы. И я безумно благодарна режиссеру фильма «Фейк» Алексею Кузмину-Тарасову, который увидел во мне не вампиршу, не инопланетянку, не многовековое дерево (такие пробы у меня тоже были), не Кикимору, а живого человека — со своими проблемами, комплексами, мечтами и желаниями.
Расскажи о своей роли в этом сериале.
У нас, как это принято сейчас говорить, случился важный мэтч на съемках — и с режиссером, и с двумя прекрасными сценаристами, и со всей съемочной командой, и, конечно, с Настей Красовской, играющей роль Риты, которую сталкерят. Я играю ее подругу, мы вместе работаем в лицее, преподаем биологию детям. Между нами на площадке была настоящая дружеская химия.
Изначально мою героиню Марусю задумывали несколько иначе, но после знакомства со мной сценаристы Наталья Дубовая и Нина Беленицкая решили изменить ее. Для меня это важно, ведь через персонажа я отвечаю на многие вопросы, веду разговор с собой и со зрителем на тему дружбы, любви, глубоких эмоций и тех демонов, которые могут вылезать наружу в самый неподходящий момент: зависть, ревность, неуверенность в себе. Все это, как мне кажется, так или иначе живет в каждой девчонке, которая о чем-то мечтает, работает, старается и не верит, что с ней может произойти что-то плохое. В этом объеме живых и настоящих человеческих эмоций и потребностей мы и строили нашу героиню.
Чем тебя изначально привлекла эта роль? Чем понравилась?
Во-первых, я увидела сценарий. Он был очень хорошо написан — с невероятно смешными и человеческими диалогами. На площадке нам не пришлось что-то оборганичивать, перепридумывать, присваивать и подстраивать под себя, делать что-то такое, чтобы зрители верили в то, что люди так разговаривают в жизни.
Плюс я очень люблю детективы, выросла на Конан Дойле, Агате Кристи — старой гвардии. Мне было интересно стать частью подобной истории, где на протяжении всего сюжета держится интрига и раскрываются интересные подробности. Надеюсь, самым неожиданным для всех образом. (Улыбается)
И самое последнее и немаловажное — в этом сюжете много историй, перекликающихся с моей жизнью, которая строится вокруг женской дружбы. У меня есть четыре близких подруги, с которыми мы дружим десятилетиями, и нет ни одного важного жизненного события, о котором каждая из нас не знала бы. И я считаю, что мне в этом плане очень повезло.
Потому что дружить — сложно?
Очень сложно. Жизнь идет, все меняется: кто-то выходит замуж, кто-то переезжает в другую страну, у кого-то рождаются дети. Но вы год от года, день ото дня продолжаете делать все для того, чтобы поддерживать друг друга.
Это институтские подруги?
Да. Мои однокурсницы и еще одна девушка, с которой мы вместе с поступления — познакомились не в институте, но в то же славное время. Раньше мне всегда казалось, что мужчин мне понять проще. А сейчас я думаю, что с девушками намного комфортнее. Каждая из нас всегда умеет вовремя взбодрить, подсказать, когда занесло, отругать, если надо, и, конечно, подержать другой корону на голове — похвалить, выручить, обнять. (Улыбается) И хотя принято говорить, что настоящей женской дружбы не существует, мы своим примером доказываем обратное.
Возвращаясь к теме сериала, ты когда-нибудь встречалась со сталкерами и другими мошенниками?
Слава богу, нет. У меня было какое-то количество навязчивых поклонников. Но постепенно это все безопасно сходило на нет, и я никогда не чувствовала себя под угрозой.
У знакомых были подобные случаи — им долгое время писали с какими-то предложениями, позже превращавшимися в угрозы. Это страшно. И история в «Фейке» тоже, кстати, основана на реальных событиях, о которых сложно говорить, но необходимо. Сейчас киберсталкинг — очень актуальная тема, как и телефонное мошенничество.
Это бич нашего времени, когда технологии стали доступны всем и часто способны принести не только благо, но и огромный урон. Люди остаются без денег, сбережений, домов, квартир. Моей бабулечке 95 лет, и я каждый день переживаю, что ей кто-нибудь позвонит, обманет по телефону. Поэтому она живет со мной: я за ней ухаживаю, пылинки с нее сдуваю.
Это так здорово.
Я каждый день благодарю Бога за то, что она со мной. Что мы можем вместе сесть и посмотреть фильм, попить чаю, что-то обсудить. Я ценю и дорожу каждой минутой, проведенной вместе. Раньше бабушка все время сама рассказывала истории из юности. Сейчас уже что-то забывает, путается, какие-то события у нее сплетаются одно в другое, но что-то она помнит очень четко. Например, годы детства, историю знакомства с дедушкой: как он красиво ухаживал, бежал за автобусом, когда она уезжала.
Ты чему-то учишься у нее?
Когда я была помладше, у меня с бабушкой были непростые отношения. Какое-то время я жила с ней в Эстонии, пошла там в школу и окончила три класса. Бабушка была достаточно жестким, строгим, волевым человеком. Для мамы никогда не было проблемой сказать: «Я тебя люблю». А бабушка так не делала. Людям того поколения достаточно сложно проявлять любовь, она делала это по-своему. Мне как ребенку это было непонятно, и я воевала с теми вещами, с которыми воевать не стоило. Многое начинаешь осознавать только с возрастом. Учишься прощать, не обращать внимания, отпускать.
Сейчас бабуля уже другая — как божий одуванчик, мы с мамой окружаем ее заботой и любовью. С бабушки я, конечно, беру пример, учусь тому, что человеку, видимо, подвластно все, он может пройти через самые-самые большие трудности и остаться собой. Учусь у нее стойкости и мудрости. Сейчас она булочкой сидит перед телевизором, клюет вкусняшки. А когда-то на ней держались дом и семья. Это вызывает восхищение.
С мамой, актрисой и режиссером Юлией Ауг, у тебя тоже близкие отношения?
Очень. Но они прошли определенные трансформации. Я родилась, когда мама служила в труппе ленинградского ТЮЗа. Комната в театральном общежитии, где они с папой жили, была крошечной, а родители много трудились. Поэтому я сначала жила с папиными родителями в Красноярске, а потом с маминой мамой в Нарве. Конечно, очень скучала. Как-то раз, уже будучи взрослой, прямо спросила у мамы, почему мы не жили вместе, как все остальные? Она ответила: «Я хотела, чтобы ты мною гордилась и уважала меня. Если бы в тот момент я поставила крест на своей карьере, на себе как на личности, тебе бы было интересно жить с такой мамой?».
Конечно, в детстве я этого не понимала, обижалась. Это наш с ней диалог длиною в жизнь. Но сейчас я уже не задаю тех вопросов, потому что сама имею карьерные амбиции и желания. Поэтому у меня с мамой очень теплые отношения — доверительные, нежные и трогательные.
Раньше в интервью ты не любила говорить о маме. Это из-за желания поскорее сепарироваться?
Да, мне было важно отделиться от нее. Казалось, только так меня будут воспринимать всерьез, как отдельную личность. Сейчас я уже так не считаю и уверена, что семья и родные — это самое дорогое в жизни каждого человека.
А как получилось, что ты тоже решила стать актрисой?
В 2013 году, когда я оканчивала школу, была очень неуверенной в себе. Хотела стать актрисой, но до последнего не записывалась на прослушивания, на вступительный тур в театральном институте, хотя прием открывался заранее — в марте. Во-первых, у меня была очень сырая программа для поступления — я не понимала, какие произведения выбрать, чтобы показать свои сильные стороны, во-вторых, не знала, как прикрыть неуверенность в себе. И истинное осознание своего предназначения пришло ко мне только в мае, когда я попала на спектакль «Братья» в «Гоголь-центр». В тот момент меня будто ударило током. Помню, сидела в зале и чувствовала кожей этот поток мощной коллективной молодой энергии, которая исходила от ребят на сцене. Меня будто кто-то ужалил, дал пощечину — я проснулась ото сна и поняла, что мое время почти истекло. И я начала суетиться, бегать, пытаясь запрыгнуть в последний вагон. И очень много шансов упустила. Как-то так, не приходя в сознание, поступила в школу-студию МХАТ. Видимо, было суждено. А через год, вылетев оттуда, поступила уже в ГИТИС. Но все равно не была особо счастлива.
Разочаровалась в обучении?
В конце третьего курса у меня начался кризис. Учеба не ладилась, при всей любви и уважении к моим великолепным, прекрасным, любимым педагогам. Это был момент, когда я подумала: «Ну все, пора менять профессию. Я ни на что не способна».
Не видела в себе актрису?
Я не видела в себе ничего, кроме размазанной жижи. Мама часто говорит одну хорошую фразу: «Мы учимся на ошибках и растем на успехе». Когда у тебя этого успеха нет — даже на курсе в институте, то просто опускаются руки. Я тот человек, который расцветает от поддержки, похвалы, от осознания того, что у меня все получается. Но я чувствовала себя неумехой — была разбита, расстроена.
Наша система обучения в театральном — величайшая. Это база, без которой невозможно или очень сложно существовать в профессии. Но еще это история, которая может тебя сломать. Тебя ломают, а потом собирают по кусочкам — это тоже часть профессии, неотъемлемая ее часть. И если ты хочешь чего-то в ней добиться, должен быть очень сильным. На самом деле учеба в театральном — долгий-долгий-долгий путь к себе. И идти в эту профессию нужно только тогда, когда понимаешь, что не можешь без нее жить. А жить ты без нее не можешь только в том случае, когда ты уже растоптан, но собрал себя по кусочкам и вернулся в строй.
Это и уничтожение, и терапия одновременно?
И да и нет. Очень много из психологии взято в актерскую профессию, в режиссуру, потому что для того, чтобы разобраться в персонажах, в пьесе, в драматургии, ты должен понимать мотивацию своего героя и поступки людей. В этом очень интересно копаться, ты проживаешь огромное количество жизней за одну свою. Ничего интереснее этого я не знаю. Поэтому, когда у тебя есть работа, думаешь: «Ой, как я устал от нее». А когда работы нет, переживаешь: «Я не могу без нее жить». И это вечный закольцованный круг, по которому ты бегаешь как белка в колесе. И потом долго лечишь свою психику, настолько расшатанную, чтобы ты мог постоянно в кого-то перевоплощаться.
И в какой-то момент ты решила спасти свою психику, бросить актерство и стать режиссером?
После третьего курса я решила поступать во ВГИК, на режиссерский факультет к братьям Котт — Александру и Владимиру. Они были очень удивлены, увидев меня на вступительных, мы долго разговаривали. Я плакала от нахлынувших эмоций и неуверенности в себе. Возможно, мне нужно было просто сходить к психологу тогда, а не поступать в новый институт. Но я поступила. На бюджет. Узнав новости, мой мастер в ГИТИСе Сергей Анатольевич Голомазов вызвал меня на разговор. Беседа была очень откровенной, честной, долгой. Думаю, тогда он меня действительно услышал. В итоге я доучилась на актрису в ГИТИСе, а на режиссуру во ВГИК не пошла.
Непростой путь в профессию. Но в итоге очень осознанный.
Это мое кредо по жизни — идти не прямо, по короткому, удобному пути, а вилять длинными и сложными тропами.
Какая роль повлияла на тебя больше всего?
Гелла в «Мастере и Маргарите» Михаила Локшина. Для меня это был самый масштабный проект, сложный, интересный. Я пахала как не в себя. Сильно переживала, нервничала. Но хочу сказать, что в профессиональном плане, выйдя из этого проекта, я стала сильнее, богаче внутренне и увереннее в себе. После этой роли начала замечать, что веду себя на площадке по-другому. Ушла та лишняя глупая неуверенность. Раньше мне казалось, что я из тех актрис, кто не умеет креативить и придумывать, а только воплощать то, что мне предложит режиссер. Но после «Мастера и Маргариты» все изменилось. Даже на съемках «Фейка» я заметила, что каждый день прибегала к Алексею и предлагала: «А хочешь, вот так попробуем?» или: «Давай тут немного переделаем».
Может, раньше не было подходящих условий для раскрытия твоего потенциала?
Нет, просто в какой-то момент я почувствовала, что мне не надо никому ничего доказывать. И я отстала от себя и расслабилась, мне стало проще существовать с самой собой. Я меньше трясусь, переживаю. И от этого появилось какое-то количество свободы и энергии, которых мне не хватало для того, чтобы придумывать ходы и фишки для своего героя. И расти.
Дружишь со своими одногруппниками по ГИТИСу? Следишь за их успехами?
Конечно. Я училась вместе с Никитой Кологривым. Считаю, что он уникальный артист. Человек-харизма. Так, как работал в институте Никита, не работал никто из нас. Он был тем человеком, у которого никогда не заканчивались силы, хотя вокруг все уже умирали от усталости.
У него всегда был этюд. По десять этюдов, иногда созданных из воздуха, благодаря невероятному дару импровизации.
Однажды Кологривый спас меня перед экзаменом по сценическому движению. У меня даже сохранился скрин переписки из чата курса, где я пишу: «Ребята, у меня слетел партнер для экзамена. Выручайте, пожалуйста, спасайте, иначе мне хана». Никитка откликнулся на мою просьбу сразу же, сказав: «Давай я». «Так у тебя ж и так шесть или семь этюдов» — не поверила я. «Так чем больше, тем лучше!» — ответил он. И мы сделали классный комедийный этюд по сценическому движению, с которого все похохотали. Там не было каких-то вау-элементов, но зато была обаятельная, смешная, искренняя история. Меня это очень выручило и спасло.
Полина, если бы тебе сейчас предложили роль в немом кино. Кого бы ты сыграла?
О, какой необычный вопрос! В немом кино ты работаешь в первую очередь своим телом, пластикой, лицом и глазами. Думаю, это могла бы быть история про Бенджамина Баттона — когда с помощью своего лица и физики тела проживаешь жизнь от старости до юности. Мне было бы интересно показать, как меняется человек на протяжении многих-многих лет. Какими становятся его взгляд, повадки, привычки. Еще я бы с удовольствием воплотила что-то из репертуара Мэрилин Монро. Или сыграла бы в истории, как в фильме «Вавилон», где как раз рассказывается о немом и звуковом кино.
Так весь мир узнал, что Полина Ауг — фанатка Брэда Питта. «Загадочная история Бенджамина Баттона», «Вавилон».
(Смеется) Это просто случайность, я даже об этом не подумала. Подсознательный выбор.
А если говорить о сознательном выборе, в каких проектах мы увидим тебя в ближайшее время?
Совсем скоро я исполню свою мечту и сыграю в масштабном историческом проекте. Подробности пока раскрывать не могу, но должно быть очень красиво. И одновременно с этим буду принимать участие в полном метре — дебютной работе молодого режиссера.
Ты веришь в успех подобных работ?
Если не верить в молодых, то в кого тогда верить? Известных режиссеров мы воспринимаем по уже вышедшим фильмам, а молодых — по материалу, который предлагается тебе здесь и сейчас. Прочитав сценарий, я подумала: «О, это классно, свежо, интересно». И когда пришла на пробы, сказала, что история клевая, но роль, на которую я пробуюсь, немного надо доработать — для лучшего продвижения сюжета. И мы придумали вместе много интересных идей, которые потом попали в сценарий и освежили его. Потому что как актрисе мне важно не просто появиться в кадре и сказать четыре слова, а сделать это интересно, круто и качественно. Верить в ребят-дебютантов просто необходимо — это то, что может сделать индустрию только лучше. И у артиста в таких проектах есть возможность попробовать себя в новом, необычном, не свойственном для него амплуа.
Кажется, у тебя все роли необычные.
Раньше на съемках я говорила: «Да делайте со мной что хотите, красьте, стригите». Я стала чуть постарше и теперь прошу: «А можно меня немножко пожалеть? Я сейчас волосы лечу». (Смеется) Но все равно обожаю непохожие и даже странные роли. Если бы мне это не нравилось, я бы, наверное, не соглашалась на такие эксперименты. Так что в ближайшее время, надеюсь, еще не раз всех удивлю.
Продюсер: Ульяна Кальсина
Стиль: Александра Шуляк
Макияж: Татьяна Кидямкина
Прически: Оксана Ласкина
Гафер: Захар Родомский
Ассистент стилиста: Алина Савчиц
Ретушь: Юлия Мозговая
Благодарим ресторан Share Bistro за помощь в организации съемки
