RU
29 августа на «Кинопоиске» — премьера сериала «Чудо»: драмы, в которой социальная острота сплетается с личной историей, а вера в чудеса превращается в отлаженную индустрию. Исполнитель главной роли Сергей Гилёв делится размышлениями о проекте, своём актёрском пути и тонкой грани, разделяющей чудо и кропотливый труд.
Сериал «Чудо» словно бросает вызов духу времени: в эпоху, когда споры о коучинге и инфоцыганстве не утихают, он рассказывает о разнице между верой и выгодой, показывает, как легко первое превращается во второе, порождая целую индустрию иллюзий.
В сердце этой истории — два мира, сплетённых кровными узами: Мия, чья душа горит искренней верой в собственные чудеса, и её брат Олег, для которого это всего лишь отлаженный механизм заработка.
Образ Олега воплотил Сергей Гилёв — актёр, чья фильмография удивляет разнообразием, а путь в профессию — упорством: от работы грузчиком до «Золотого орла» за роль Бенкендорфа в «Пророке».
Сергей, что привлекло тебя в сценарии «Чуда» в первую очередь — сама история, тема коучинга или образ Олега?
А я в «Чудо» и не собирался особо. Даже не представлял, что успею попасть в проект и команда хоть как‑то на меня рассчитывает, потому что по графикам мы не сходились. Но режиссёр сериала — мой друг Серёжа Дьячковский — убедил, что надо обязательно попробовать. Я говорю: «Ну давай». Он говорит: «Теперь пойдём сделаем хорошие пробы, чтобы убедить всех». Я говорю: «Хорошо». И пришёл к нему. (Улыбается)
Тема‑то как будто очень интересная. Тут вдруг не про врачей или полицейских, про которых каждый день снимают по три сериала. А что‑то свеженькое.
«Чудо» показывает, как вера становится индустрией: в соцсетях мы часто видим марафоны, курсы, обещания быстрых результатов. Что в этом тебе кажется нормальным, а что — недопустимым?
Мы снимали историю не про хитрую, продуманную, расчётливую женщину — она просто немного «отлетевшая». Она считает, что может делать чудеса. От всей души. Бывают такие люди. Но ни одно чудо пока ещё не было доказано, в отличие от научных гипотез из мира физики, химии, математики. Я предпочитаю быть на той стороне, где всё доказано. И поэтому женщина, которая верит в то, что она управляет природой, ветром, температурой, солнцем, не вызывает у меня большого доверия.
Я бы лично не стал отдавать деньги такому человеку. Если вы хотите чему‑то научиться — идите в официальное учебное заведение, у которого есть все сертификаты и лицензии. За лечением — к врачам. А если вы мечтаете, чтобы вам повезло, то лучше, наверное, обратиться к математикам, которые рассчитают вероятность успеха.
Олег поначалу выглядит как типичный антагонист — человек, готовый на всё ради собственной выгоды. А каким его видишь ты?
Мне кажется, он совершенно не антагонист. Наоборот, единственный нормальный человек во всей этой истории. Здраво смотрит на происходящее и прекрасно понимает, что его сестра не делает никаких чудес. Всё, что кажется окружающим чудом, подстраивал он — за конкретные деньги и с конкретной целью. Он даже пытается создать некое безопасное пространство, контролируемую среду вокруг этих людей, которые покупают у Мии ту самую возможность прикоснуться к настоящему чуду.
И если она лично верит в чудо, то Олег верит исключительно в модель для зарабатывания денег. Он парень, который спокойно обманывает людей и не очень задумывается об этом. Иногда у окружающих возникает острая потребность потратить на что‑то деньги, и Олег им помогает, превращая это в систему, где всё в принципе по‑доброму, «по любви». Получается такая вполне цивилизованная схема заработка. Даже полицейские в определённый момент начинают верить в это чудо.
Как вы с Идой Галич выстраивали ощущение родства между героями, чтобы ваши отношения выглядели более убедительными?
Мы просто познакомились, шутили, следовали тому, что написано в сценарии. Всё в соответствии с указаниями режиссёров. Сыграть брата блогера, зарабатывающей на чудесах, не сложнее, чем сыграть, например, человека, у которого есть миллиард рублей (хотя в большинстве случаев таких героев мы даже не знаем в обычной жизни). А братьев и сестёр на свете много, вариантов взаимоотношений между ними — невероятное количество.
Ты сам довольно долго работал в digital‑среде и с соцсетями. Помог ли тебе этот опыт точнее почувствовать в «Чуде» мир блогеров и отношений медийного человека со своей аудиторией?
Нет, потому что я работал в SMM для СМИ и занимался трафиком из соцсетей. А эти люди работают внутри соцсетей — на охваты, подписки, продажи.
Кстати, однажды в молодости я сам сделал свою соцсеть, где‑то в 2006 году. Собрал её для друзей, но писать туда мог кто угодно. Она называлась «Пасмурное эхо», а на логотипе был изображён енот. Главная страница выглядела как первая страница газеты, а слева была колонка новостей — я туда что‑то сам писал каждый день. Эти блоги я назвал «Всемирным банком ощущений».
Ты успел поработать в самых разных профессиях: грузчиком, диджеем на радио, художником, SMM‑менеджером. Как победить страх неизведанного, когда пытаешься начинать что‑то с нуля?
Я сам по себе застенчивый человек, иногда просто стесняюсь с людьми говорить, а раньше это проявлялось ещё сильнее. Я как тот парень из мема в соцсетях, который на вечеринке стоит в углу с кружкой, пока все вокруг танцуют. И долгое время я мечтал куда‑то попасть, но никак не мог, потому что стеснялся.
Сейчас ситуация изменилась, но мне, например, было бы стыдно разговаривать по‑английски — из страха, что все вокруг на меня смотрят и думают: «Какой дурак, как он плохо говорит».
Там, где есть желание и интерес, всегда есть страх: подойти к людям и заговорить, когда тебя никто не знает, а ты сам пока ещё ничего не умеешь. Или страх, когда у тебя в жизни ещё ничего особо нет — и поэтому ты чувствуешь себя каким‑то неполноценным. Бороться с этим страхом можно постепенным набором новых знаний и умений, общением с теми, кто «внутри», наблюдением, правильными вопросами.
Какое самое непривычное занятие или увлечение ты пробовал в жизни?
Бокс. Для меня это было странно, но мне очень нравилось. У меня брови постоянно были в синяках, потому что я больше любил защищаться, а не нападать. Закрывался левой рукой, в неё прилетали удары, и она постоянно отбивала мне брови. Было весело.
За годы актёрской карьеры у тебя сложился вполне впечатляющий список ролей. Уже успели появиться те, которые ты мог бы назвать любимыми?
Для меня любимые роли — те, за которые не стыдно. Когда ты интересный, убедительный и люди говорят тебе об этом — значит, им правда понравилось. Но в первую очередь нужно всё‑таки думать о проекте в целом. Потому что зрители будут смотреть не на то, как я играю свою роль, а на историю, которая разворачивается на экране. Какие ощущения возникнут после просмотра? Думаю, это главное. А уже потом можно оценить и то, как я отыграл и был ли частью единого целого.
В этом году ты получил «Золотого орла» за роль Бенкендорфа в «Пророке» и приз ММКФ за главную роль в «Выготском». Эти награды как‑то повлияли на твоё внутреннее самоощущение как актёра и на условную свободу в выборе следующих проектов?
Базово кажется, что лучше, конечно, победить в какой‑то номинации, чем не победить. Ведь так меня встраивают в существующую киносистему. Но я не думаю, что эти награды меняют отношение ко мне работодателей. Или моё отношение к себе. Или отношение зрителей ко мне как к актёру.
Сомневаюсь, что зритель начнёт смотреть что‑то с моим участием только из‑за наличия у меня награды за какую‑то роль — это не распространённый случай зрительского поведения. Но будет здорово, если поток входящих предложений о работе благодаря таким наградам, например, не уменьшится. Потому что чем больше поток, тем больше возможности выбирать и не упустить среди проектов что‑то невероятно важное для себя. Возможно, кто‑то собирался снять что‑то выдающееся и скажет: «А давайте этого парня позовём, он получил „Золотого орла“».
Актёрская жизнь — это вечный круговорот: новые локации, декорации, образы… Как ты удерживаешь внутренний баланс в этом потоке и удаётся ли не терять почву под ногами, когда всё вокруг постоянно меняется?
Это же классно, что ты не висишь на одном месте. Мне нравится, когда можно менять обстановку. Когда я переехал в Москву и четыре года работал грузчиком, то ежедневно вставал в 6 утра и заканчивал работать в 9 вечера. Каждый день, почти без выходных. И в какой‑то момент решил, что хочу стать «жирным надомником» — как Гомер Симпсон в одном из эпизодов мультсериала. И вот я им стал — с домашним форматом работы на целых 15 лет. Поэтому смена локаций и обстановки не кажется хаосом, мне это как раз и нравится в актёрской работе. Иногда много выходных подряд, которые можно провести по‑разному — в парке погулять, просто лежать в кровати, а иногда командировка или нужно учить текст, ехать на пробы или интервью. Я ко всему привыкший.
Как восполняешь ресурс после съёмок?
Недавно с семьёй лежали и смотрели на звёзды где‑то под Тверью, потому что август, и их хорошо видно. Если присмотреться, можно увидеть и спутники, они обычно одновременно летят в разные стороны. А иногда и всю спутниковую сеть «Старлинка» разглядеть, которая летит большой такой линией, стрелой. В детстве увидеть спутник было целым событием, а сейчас наоборот — падающая звезда большая редкость.
Мне больше всего нравятся выходные, когда есть так много времени, что ты можешь сначала выспаться, потом долго завтракать, потом собраться и поехать гулять куда угодно. Например, в Капотню — промышленный район. Заехать туда и просто гулять по дворам и смотреть, как живут люди. Или в Южный порт, или в Северное Медведково. Там есть парк, перетекающий один в другой, а в Южном Медведкове — красивый пруд на Ясном проезде, который раз в 20 лет, когда зима начинается резко и без снега, замерзает ровным, прозрачным, абсолютно чистым льдом. По нему можно ходить или кататься на коньках. В общем, в свободное время мы постоянно куда‑то ездим.
У тебя есть ежедневные бытовые ритуалы?
Лежать в кровати как можно чаще. То есть работать надо постоянно и очень много — чтобы иметь возможность лежать в кровати. (Улыбается)
Ассистент фотографа: Виталий Аббасов
Одежда: 12 Storeez
Благодарим за помощь в организации съемки «Дом Chkalov»