6 августа на большие экраны выходит фильм «Смешарики сквозь вселенные» — история о любимых мультперсонажах, которые впервые предстанут настоящими людьми. Да ещё и на космическом корабле! Накануне премьеры поговорили с Надеждой Михалковой, сыгравшей в фильме одну из ролей.
— Надя, как проходит ваше лето?
— Отлично. Провожу его в основном в Москве и ближайших к ней городах. Недавно с детьми были в Туле: ходили по музеям, купили настоящий самовар, на лодке плавали — такой, с вёслами, которую взяли напрокат на местном пляже. Ещё мы съездили в Ясную Поляну, оказались там как раз в те дни, когда всё плавилось от жары. Но нам всё равно понравилось — и парки, и музей, и озёра. В Туле, кстати, много фестивалей проходит, очень бурная жизнь.
— А как вы выбираете эти маршруты — спонтанно или обсуждаете в кругу семьи?
— О нет, если я начну это с детьми обсуждать, можно будет закопаться навечно! (Смеётся.) Лучше просто по факту говорить: такого‑то числа мы едем туда‑то. Но вообще дети очень любят путешествовать, они компанейские. Нина, моя старшая дочка, наверное, даже в большей степени, чем Ваня, мой сын. Они знают, что мы где‑то остановимся, что‑то интересное посмотрим, обязательно вкусненькое съедим. Дети всегда с радостью соглашаются на любые поездки. Но если предоставить выбор, Ваня предпочтёт дачу — он очень любит там быть.
Мне всегда казалось, что чем старше будут дети, тем больше они захотят в городе находиться. Но не тут‑то было! Сначала им, конечно, не хочется уезжать — в Москве друзья, и можно попозже приходить домой с прогулок. Но как только они попадают на дачу — всё, их обратно не заманить. Но мы и там часто выбираемся — в город Истру, Новый Иерусалим, в поля, на речку. На природе всегда найдётся чем заняться.
— Вы много рассказывали про яркие моменты своего детства. Про поездку с отцом в Париж на «Оскар». А остались ли среди этих воспоминаний обычные радости, которые бывают у каждого ребёнка на каникулах?
— Не знаю, насколько радостное это моё воспоминание… (Смеётся.) Однажды мы с подружками поехали кататься в лес на велосипедах. На одной из полянок решили передохнуть. Я села на пенёк, а там… оказался улей с дикими пчёлами. Меня так искусали, что всю дорогу обратно я пешком шла. А потом ещё несколько дней только на животе могла лежать.
— Вы как‑то сказали, что детство для вас закончилось в 7 лет, когда вы снялись у папы в «Утомлённых солнцем». Поэтому для своих детей выбрали другой путь, непубличный?
— Если в твоей жизни что‑то пошло вот так, кажется, что с твоими детьми всё будет по‑другому. Я всегда старалась детство Нины и Вани максимально продлить, ведь оно так быстро проходит. Познать жизнь во всей красе и научиться играть по взрослым правилам они ещё успеют.
— Вы были одной из самых известных девочек в стране, а сейчас, как актриса и режиссёр, работаете с плеядой новых юных актёров. Вот как вам кажется, насколько это другое поколение?
— Если я начну говорить, что они другие, значит, признаю, что я намного старше… (Смеётся.)
— А на сколько себя ощущаете?
— Это зависит от погоды, настроения и много чего ещё. В один день могу быть как старичок, а в другой — как будто ничего не знаешь и открываешь этот мир для себя заново. А вообще я не любитель подводить какую‑то черту и анализировать: кто лучше, кто хуже. Но есть на 100 % классная вещь, которую начинаешь понимать только в силу возраста: с годами становишься свободнее от своих же ограничений.
Когда я снимала свой режиссёрский дебют, фильм «Огненный мальчик», столкнулась с большой проблемой, которая есть почти у всех студентов театральных вузов: они боятся ошибиться. Из‑за этого вся индивидуальность скрывается так глубоко, что её и не вытащишь. Тогда я для себя вывела формулу: артист не может ошибиться. Он может просто не подойти под видение режиссёра или продюсера, но ошибиться — никогда.
Профессия артиста очень зависимая, особенно когда говорят, что ты белый лист, ты должен забыть всё, что умел, должен вот тут и так, должен заслужить быть на сцене или в кадре. Постоянно кому‑то что‑то должен… Всё это очень непросто — и эмоционально, и психологически. Поэтому молодым ребятам, которые приходят в нашу профессию, я стараюсь всячески помогать. Даже если мне кто‑то не подходит, делаю так, чтобы после проб человек остался доволен и поверил в себя ещё больше, потому что мир настолько скоростной, всем настолько наплевать на стоящего рядом. Какой‑то человечности сейчас очень мало. Я и сама часто была лишена этого, поэтому и пробы не люблю: мне было очень сложно показать, на что способна, особенно когда никого не знаешь, когда нужно взаимодействовать с невидимым партнёром, кричать на него, нацелившись невидимым пистолетом.
— Сейчас актёрство — это преодоление или сразу на опыте включаетесь?
— Я стараюсь избегать мотивацию «на преодоление». Набиты в своё время определённые шишки. Для меня теперь важнее понимание, зачем я иду на ту или иную роль, пробу, знакомство или встречу. Когда честно отвечаешь себе на вопрос: «Зачем?», не остаётся никаких сомнений.
— А «Смешарики» вам были зачем?
— Во‑первых, это самый любимый мультик — мой и моих детей. Во‑вторых, своего рода исполнение мечты. Я всегда очень ревностно отношусь к тому, что сделано круто. Не с чёрной завистью, а наоборот. Когда вижу то, что мне очень нравится, думаю: «Блин, вот как они так сделали, и почему не я?» (Смеётся.) Я с большой благодарностью отношусь к создателям «Смешариков», потому что это большая редкость, когда одинаково интересно и смешно детям и взрослым. Когда мне предложили роль, я сразу согласилась.
— Какие истории остались за кадром?
— У меня было всего два съёмочных дня. Запомнились они тем, как я бесконечно долго надевала свой космический костюм. (Смеётся.) Художники создали его по всем правилам: в нём было трудно сидеть, жарко стоять — в общем, все прелести полётов на межгалактическом корабле я познала.
— Теперь можно задуматься и о съёмках в настоящем космосе и повторить опыт Юлии Пересильд?
— Нет уж, спасибо! Тут галочка уже поставлена. (Смеётся.)
— На экране смотреть себя любите? Анализируете, что получилось, а что не очень?
— Если и смотрю, то всегда вынужденно. Не люблю этого делать. Но на «Смешариков» с удовольствием приду — интересно, что у нас получилось. К тому же на экране большую часть времени буду не я.
— В фильме вы снова играете маму. Есть ли у вас личный лайфхак, чтобы не выгореть как родитель?
— Честно обо всём говорить: когда устала, когда настроение не то. Мне кажется, всё дело в искренности и честности. И когда ты проговариваешь, что с тобой на самом деле происходит, становится легче на душе, и ты как‑то сразу восполняешься.
— Нина и Ваня живут не под прицелами камер — и это было ваше принципиальное решение. При этом оба уже засветились в кино — в том самом «Огненном мальчике», о котором мы упоминали. Нина снялась в массовке, Ваня появился в кадре своим детским снимком. После этого опыта не проснулся ли у них интерес к кино?
— У них он всегда был. У Нины так точно. Лично я считаю, что круг её интересов намного шире, чем быть просто актрисой. Она очень музыкальна и хорошо поёт. При этом только певицей я её тоже не вижу. У неё фантастические организаторские способности. В общем, девочка она многогранная. Ваня чуть поспокойнее относится ко всему, что связано с творчеством и искусством. Он больше про спорт. Так что в нашей семье нет такого, что дети рвутся в кино, а я их останавливаю.
Нина и Ваня живут самодостаточной, интересной им самим жизнью. И она не зависит от количества выходов в свет или публичных мероприятий. Они до сих пор удивляются, если, например, на премьере мы поздороваемся с Сергеем Безруковым: «Мы же недавно с ним фильм смотрели!» Я очень рада, что они живут как дети, у которых есть восторг, когда видят героя из фильма или известную певицу.
Я убеждена: если они чего‑то захотят, то к этому обязательно придут и добьются — сами, без моей подачи. А я их всегда поддержу в любом выборе и в любых начинаниях, победах или неудачах. Первично — желание, рвение и труд.