RU
Сегодня флакон духов — это уже не просто сосуд с ароматом. Это приглашение к диалогу, попытка передать нечто большее, чем обонятельное впечатление: настроение, эпоху, образ, даже целую историю. Тенденции парфюмерии 2027 года строятся не на случайном подборе нот, а на продуманном нарративе — и именно он становится главной осью композиции. Главное условие — чтобы полёт воображения всегда опирался на реальную материю. В парфюмерном обзоре HELLO! — композиции, которые мы будем носить в 2027 году.
Iris Debonair, Creed
Название аромата — Debonair — отсылает к устаревшему термину, описывающему английскую элегантность: непринуждённую, утончённую, лишённую всякой показной роскоши. Оно точно передаёт суть композиции: это ощущение лёгкости, в которой нет ничего избыточного.
В основе аромата — встреча двух ингредиентов: английской лаванды и ириса из региона Ланды. Решение объединить два разных терруара, а не ограничиваться одним, многое говорит о современном подходе к созданию ароматов. Точное происхождение сырья становится самостоятельным творческим аргументом — своего рода географической подписью.
Семейство «фужеров» — одно из старейших в парфюмерии; традиционно оно строится на аккорде лаванды, кумарина и дубового мха, призванном создавать ощущение почти суровой свежести. Iris Debonair продолжает эту традицию, но придаёт ей более выраженное цветочное звучание. Ирис здесь — не просто дополнение, а полноправный партнёр лаванды, что существенно меняет привычный баланс, характерный для этого жанра.
Верхние ноты раскрываются сочетанием бергамота, листьев полыни, розового перца и кардамона. Этот квартет сразу задаёт тон, привнося лёгкую пряную свежесть, за которой в «сердце» аромата появляются лаванда, лист фиалки и мякоть инжира. Последняя нота — довольно неожиданная для фужерного семейства — придаёт композиции гурманский, «мясистый» оттенок.
Uruk Chronicles, Etat Libre d’Orange
В честь своего двадцатилетия бренд Etat Libre d’Orange решил не оглядываться на собственную историю. Дом устремляет взгляд гораздо дальше — к Уруку и эпосу о Гильгамеше. Аромат Uruk Chronicles, созданный парфюмером Жорди Фернандесом, превращает сказание четырёхтысячелетней давности в ольфакторную архитектуру.
В верхних нотах клубника, мандарин и молекула Ebelia создают нарочито фруктовое вступление. В сердце Uruk Chronicles раскрывается аккорд шафрана, ириса и молекулы Pomarose. База становится более тёмной и глубокой благодаря киприолу, кедру и бобам тонка. Это развитие вторит сюжету о Гильгамеше: первоначальное изобилие и мощь уступают место более серьёзным поискам, сталкивающим героя с неизбежностью смерти.
Месопотамские мотивы находят продолжение и в оформлении флакона. Этикетка украшена знаками, вдохновлёнными шумеро‑аккадскими клинописными табличками и древними фресками. Глубокий зелёный оттенок стекла отсылает не столько к археологической реконструкции, сколько к образу плодородного края — священных лесов и речных долин. Концепция сознательно опирается на воображение: она не стремится воссоздать Урук, а создаёт современный фрагмент памяти.
Le Sel d’Issey Parfum, Issey Miyake
Дом Issey Miyake расширяет свою «морскую» линейку, выпуская версию в концентрации Parfum. Флакон меняет цвет с белого на глубокий коричневый, а в композиции к морским водорослям присоединяются шафран и амбра.
Концепция сводится к одной идее: соединить морскую стихию с камнем. Парфюмер Квентин Биш, создавший эту композицию, стремился усилить контраст первоисточника. Морские грани становятся более отчётливыми, а амбра обретает глубину и фактурность.
«Морская» часть сохраняет узнаваемый почерк линейки: солёный аккорд, экстракт ламинарии, дубовый мох и акватические ноты. «Земная» же составляющая — новая. В сердце композиции расположился аккорд шафрана: его кожаный оттенок преображает солёный характер аромата. Пачули придают структурированность, а амбровый аккорд продлевает стойкость. Взаимодействие этих двух начал и составляет суть данной версии.
Cedro Virtuoso, Acqua di Parma
Существуют плоды, которые прочно вошли в коллективную ольфакторную память. Одно лишь их название способно вызвать в воображении определённые места, особый свет и время года. К числу таких плодов относится цитрон. Будучи благородным «родственником» обычного лимона и произрастая преимущественно в Калабрии и на Корсике, он всегда был неотъемлемой частью идентичности Acqua di Parma. Дом, основанный в 1916 году в Парме, сделал этот ингредиент своей визитной карточкой: его яркая, кисловатая свежесть остаётся актуальной на протяжении десятилетий, не теряя своей выразительности.
В аромате Cedro Virtuoso бренд Acqua di Parma предлагает современную интерпретацию своей давней страсти. Это не просто цитрусовый аккорд, а глубокое исследование того, каким многогранным может быть цитрон, если позволить ему раскрыться в полной мере: проявить свои горьковатые оттенки, светлые, почти цветочные ноты и неожиданную стойкость на коже, согретой солнцем.
![]()
Oud Velvet Mood, Maison Francis Kurkdjian
Уд вошёл в мир французской парфюмерии подобно тому, как специи когда‑то проникли в придворную кухню: поздно, с большой осторожностью и зачастую будучи неверно понятыми. Франсис Кюркджян подошёл к этому ингредиенту иначе. Ещё в 2012 году он превратил работу с ним в долгосрочный исследовательский проект — не для того, чтобы придать ароматам экзотический колорит, а чтобы интегрировать уд (наравне с ветивером или сандалом) в то, что он называет своей «палитрой западного парфюмера».
Oud Velvet Mood — третья глава этого исследования. Если структура Oud Silk Mood напоминала сухое шуршание дикого шёлка, а Oud Satin Mood строился на более гладкой, текучей текстуре, то в этой новой композиции заимствуется понятие из мира высокой моды — бархат. Это не просто декоративный приём: он диктует строгую ольфакторную архитектуру. Шлейф должен одновременно окутывать и обладать определённой плотностью, быть тёплым, но не тяжёлым.
В основе композиции лежит аккорд, логика которого вполне обоснована: необработанный, «сырой» характер уда смягчается нотой персика, к которой присоединяются кожаные и абрикосовые оттенки османтуса. В совокупности это создаёт то, что Кюркджян называет «эффектом кожи» — чувственный шлейф, усиленный аккордом замши. В этом выборе кроется более широкое наблюдение за состоянием современной парфюмерии. Уд выполняет функцию, которую другие компоненты больше не могут обеспечить.
В то время, когда анималистические ноты — такие как кастореум или цибетин — исчезли из нашей палитры, уд позволяет привнести в композиции тот самый «дикий» оттенок, который стал теперь большой редкостью, — говорит Франсис Кюркджян.
То, чего парфюмеры постепенно лишились из‑за ограничений IFRA, — животное, слегка звериное напряжение, — древесина уда способна отчасти вернуть. И это не химический суррогат, а самостоятельный, полноценный ингредиент, обладающий собственной сложной природой.
L’Heure Bleue, Guerlain
Существует такое время — фотографы знают его прекрасно — когда уже не день, но ещё и не ночь. Минут за десять до восхода солнца или сразу после его заката свет становится неуловимым, синеватым, словно застывшим на грани двух состояний мира. Импрессионисты стремились запечатлеть его на своих полотнах. Кинематографисты вместе со своими съёмочными группами охотятся за ним ещё до рассвета. Жак Герлен же искал его в парфюмерном флаконе.
В 1912 году появился аромат L’Heure Bleue. Он прошёл сквозь десятилетия так, как удаётся немногим ароматам: никогда не вырываясь в лидеры продаж, но оставаясь для тех, кто его носил, чем‑то глубоко личным, почти тайным знаком. Это аромат для тех, кто не стремится быть замеченным, но хочет быть узнанным.
В конце 2026 года дом Guerlain не просто выпускает юбилейную версию — он переосмысливает аромат заново. Новая композиция раскрывается свежим озоновым аккордом — «словно небо опустилось на кожу», — поясняют в Доме, демонстрируя то мастерство метафоры, которое является частью ДНК Guerlain ещё с 1828 года. Это не тот синтетический озон, что был характерен для лёгких ароматов 1990‑х. Это — ощущение, будто воздух снаружи проник сквозь кожу и продолжает циркулировать под ней.
В сердце аромата бархатистый ирис — благородный, с деликатным пудровым оттенком — представлен в двух ипостасях: в виде баттера (масла) для придания насыщенной, кремовой текстуры и в виде тинктуры (настойки), дарящей ощущение воздушности и свежести. Его дополняет цветок апельсина, чья солнечная ясность уравновешивает пудровую благородность ириса. Это гармония света и объёма: ирис привносит глубину, а флердоранж — сияние. В основе композиции — ваниль, насыщенная и обволакивающая, в сочетании с амброксаном. Этот синтетический ингредиент обладает удивительным свойством: он сливается с кожей, становясь практически неотличимым от неё.
Oud for Grace, Initio Parfums Privés
За последние пятнадцать лет уд стал одним из самых востребованных ингредиентов в современной парфюмерии. Долгое время он ассоциировался исключительно с ольфакторными традициями стран Персидского залива — с их тёмными смолами и плотными, насыщенными композициями, — но постепенно вышел за рамки «экзотики», превратившись в универсальный парфюмерный язык.
В аромате Oud for Grace дом Initio Parfums Privés продолжает это движение, предлагая более упорядоченный, дисциплинированный взгляд на данный компонент. Описание аромата не фокусируется на географическом происхождении уда или способе его получения, а вместо этого представляет чёткую ольфакторную архитектуру. Бергамот на старте, древесное «сердце» с удом в главной роли и база из ванили, пралине и чёрного перца. Композицию дополняют ноты сандала, кедра и гваякового дерева.
Ценность этого произведения заключается не столько в перечне ингредиентов, сколько в том, что оно говорит о более масштабных изменениях в нишевой парфюмерии. Если первые ароматы с удом зачастую стремились передать первозданную, необузданную мощь этого материала, то современные композиции делают ставку на ясность и читаемость. Бергамот здесь выступает в роли упорядочивающего элемента: он привносит чёткость, не позволяя уду стать слишком тяжёлым или непроницаемым. Ваниль и пралине здесь добавлены не для того, чтобы просто смягчить звучание, а скорее для того, чтобы продлить стойкость аромата и создать ощущение постепенно нарастающего тепла на коже.
The Manoeuvres of the Baroness, Penhaligon’s
В нишевой парфюмерии гурманское направление долгое время считалось либо техническим тупиком, либо проявлением коммерческого упрощенчества. Передать сладость, не скатываясь в избыток этилванилина или тяжеловесность жжёной карамели, — задача, требующая такой меры и сдержанности, которые редко встречаются в парфюмерных формулах. Цель — привнести лактозный оттенок в британский парфюмерный стиль, традиционно строгий, с акцентом на сухие цитрусовые ноты и чёткие ароматические структуры.
Создавая аромат The Manoeuvres of the Baroness, четырнадцатую композицию в коллекции Portraits, парфюмер Дафна Бюже выстроила её вокруг тактильной иллюзии — ноты взбитых сливок. Этот аккорд — вовсе не плотная, тяжёлая масса; он передаёт ощущение воздушности, взбитости, текстуру крема, застывшего на холоде. Чтобы избежать ассоциаций с кондитерской лавкой, в верхних нотах использована эссенция итальянского мандарина, полученная методом холодного механического отжима цедры.
Ключевой баланс композиции достигается в переходе к базовым нотам. Аккорд взбитых сливок плавно перетекает в звучание сандалового дерева с шелковистым характером: его естественная молочная текстура перекликается с началом аромата, не привнося при этом лишней сладости. Амбровые грани и амброкс закрепляют композицию на коже, придавая этому цветочно‑амбровому аромату сухую и сдержанную основу. Флакон, увенчанный крышкой в форме головы газели из позолоченной латуни, скрывает в себе аромат, чуждый нарочитой демонстративности. В The Manoeuvres of the Baroness гурманские ноты поданы невесомо, оставляя мимолетный, но выразительный след.
Le Parfum, Max Mara
Потребовалось почти столетие истории в мире моды, чтобы Max Mara решился выйти на территорию парфюмерии. Итальянский дом, известный прежде всего своей верхней одеждой — и в частности культовым пальто модели 101801, — выпускает свой первый аромат под названием Le Parfum.
Парфюмерная премьера Дома — попытка перенести в ольфакторную плоскость то, чем является пальто 101801 в гардеробе. Это весьма деликатный предмет, присутствие которого скорее ощущается, чем бросается в глаза. Le Parfum описывается как «невидимое пальто» — тонкое воплощение внутренней силы, утончённой чувственности и неподвластной времени элегантности.
Аромат был разработан парфюмерами Мари Саламань и Фабрисом Пеллегреном. В его композиции соединились ноты сливочной туберозы, сандала, кедра, ванили и бензоина. Эта ольфакторная архитектура призвана создать утончённый и обволакивающий эффект, воплощая в себе спокойную уверенность, элегантность и независимость — качества, присущие женщине в стиле Max Mara. Выбор насыщенных и «тёплых» компонентов — туберозы, сандала, ванили — придаёт композиции сдержанный, камерный характер, что полностью соответствует деликатному позиционированию бренда.
Лицом кампании стала Флоренс Пью. Слоган «When you’re ready, you’ll know» («Когда будете готовы — поймёте») развивает философию уверенного спокойствия, свойственную бренду, — это не классическое обещание соблазна, а нечто иное.
Althaïr Exclusif, Parfums de Marly
От замка Марли почти ничего не осталось: лишь несколько фундаментов в парке к западу от Парижа да память о резиденции, которую Людовик XIV задумал как убежище, свободное от строгого этикета Версаля. Именно на этом «архитектурном призраке» Жюльен Спрешер построил свой дом высокой парфюмерии — и именно к нему он обращается, создавая новый мужской аромат Althaïr Exclusif.
Althaïr Exclusif продолжает эту концепцию чувственной реконструкции, обращаясь на сей раз к другой грани XVIII века — музыке, которая здесь становится самостоятельным языком.
Верхние ноты объединяют амаретто, бергамот и шафран; в сердце переплетаются корица, флердоранж, кардамон и пралине. В шлейфе раскрывается бурбонская ваниль в сопровождении гваякового дерева и амброкса — ультрасовременного компонента, который, согласно легенде бренда, связывает XVIII век с нашей эпохой.
