RU
Кажется, так бывает только в романтических фильмах. Всего неделя после первой встречи — и уже предложение. Помолвка — в саванне, утопающей в миллионе алых роз. Клятвы любви и верности — в старинной церкви на острове Кижи, где за три века была венчана одна лишь только пара. Первыми снимками с тайной церемонии и историей своих отношений актриса Валери Зоидова и спортивный продюсер Алан Прудников поделились с HELLO!
Я его вымолила, — рассказывает Валери. — Помню, незадолго до своего 24‑летия пошла в церковь, встала перед образом Богородицы и пообещала, что следующий мужчина в моей жизни станет моим мужем. Я вдруг поняла, что больше не хочу никаких свиданий, никакого флирта — хочу настоящих отношений, которых у меня никогда не было. До Алана все мои романы были спродюсированы мной от нечего делать. Пауза в съёмках на три месяца — чем бы таким заняться? А влюблюсь! Надо сказать, мне это никогда не нравилось. Я верила, что где‑то на свете ходит, дышит, радуется и страдает мужчина, который предначертан мне судьбой. Перед иконой я молилась: «Пусть он будет счастлив и здоров. Пусть он знает, что я жду его, и поскорее найдёт меня». Ждать пришлось недолго. Спустя месяц мне пришло в соцсетях сообщение от неизвестного человека — большое письмо с признанием в любви. При этом он не звал на свидание, а просто попросил быть моим другом. Я ещё тогда подумала: странный какой‑то.
Алан: А я последние 39 лет жил очень хорошо — сердце ни о ком не болело, никаких любовных переживаний. Кайфовал, работал, создавал разные проекты по всему миру. И вот однажды, когда я прилетел в Москву, моя дочь говорит: «Пап, давай посмотрим новый сериал». Софийка включает «Тётю Марту», в кадре появляется Лера в роли полицейского, и я понимаю, что пропал.
Любовь с первого взгляда, получается?
Алан: Я не просто влюбился, я понял, что именно с этой девушкой хочу прожить всю свою жизнь — никогда ещё такого не испытывал. Это было похоже на одержимость — я изучил её соцсети, прочитал интервью. Но написать ей всё не осмеливался. И вот однажды сижу я в аэропорту Шанхая, жду своего рейса и думаю: нужно обязательно сегодня это сделать — какое‑то внутреннее чувство у меня было. Захожу на её страничку в соцсетях — у неё день рождения. Это же знак! Я раз десять переписывал письмо, никак не мог подобрать нужных слов. Отправил перед самой посадкой — будь что будет. А спустя 11 часов, когда самолёт приземлился в Москве, я увидел, что она мне ответила коротко: «Спасибо!». Но я и этому был уже рад.
Валери: Придерживаясь плана, что следующий — мой муж, я не хотела поддерживать никакую коммуникацию. Но сработал эффект случайного встречного — я вывалила ему всё: как вместо празднования дня рождения я долго и тяжело везла папу‑инвалида на другой конец страны, как ссорилась с медсёстрами, как мне сказали, что мест для инвалидов в санатории нет и помочь ему там не могут. Алан вызвался помочь. Он всё организовал, через пару дней вернулся с забронированным в санатории местом и личным водителем для папы. С тех пор мы стали созваниваться каждую ночь. Ещё перед первым телефонным разговором я для себя решила: если это будет тот самый, я его сразу узнаю. А если не он — брошу трубку, поставлю на блок и продолжу придерживаться данного себе обещания. Но в трубке я услышала настолько знакомый и родной голос, что у меня исчезли все страхи и сомнения. Был только вопрос: «Если ты уже целый месяц мне признаёшься по телефону в любви, почему на свидание не зовёшь?» (Смеётся.)
Алан: Мне казалось, ты так много работаешь, я не хотел тебя занимать своим присутствием и как‑то напрягать.
Валери: А я уже мысленно себе пообещала, что вообще не буду никаких интенций в сторону мужчины выражать. Мой муж выберет меня сам и убедит меня в том, что я должна выбрать его. На наше первое свидание в итальянском ресторане Алан приехал с двумя огромными букетами. За весь вечер он практически не проронил ни слова, смотрел на меня, как заворожённый, а потом сказал: «Я бы с тобой всю жизнь прожил!».
Алан: А она ответила, что улетает на съёмки в Стамбул. Я напросился лететь вместе с ней — в качестве личной охраны. Мне было важно знать, что с ней всё хорошо.
Валери: И там, на Принцевых островах, всего через неделю после нашего первого свидания, он сделал мне предложение.
Алан: Для себя я уже определился. Тот случай, когда чего‑то всю жизнь ждёшь, и вот оно приходит.
Ощущается ли разница в возрасте между вами?
Валери: Я никогда не понимала, как можно строить отношения с ровесниками. Все они какие‑то несерьёзные. У Алана я многому учусь — он мудрее, больше меня. Мой муж — мой кумир. Я восхищаюсь им каждую секунду.
Алан: А Лера — абсолютный гений во всём: в работе, в жизни. Я никогда не думал, что женщина будет меня вот так восхищать. Обожаю присутствовать на её съёмочных площадках.
Валери: Он работает по ночам, чтобы днём приехать ко мне. Я ему говорю: «У тебя уже глаза красные, иди в вагончик — поспи». А он сидит, внимательно смотрит и всё время записывает, анализирует. Спросишь его: «А как тебе этот крупный план?», он ответит: «Всё хорошо. Но в 28‑й сцене на третьем дубле был нюанс по фокусу. По тебе — никаких вопросов». Я никогда в жизни не чувствовала такой поддержки — в моей семье все были против того, чтобы я стала актрисой. Алан стал моим самым главным фанатом, кинокритиком, продюсером, компаньоном, агентом. Если мне нужно выехать в пять утра, он встанет в четыре, чтобы приготовить завтрак. Сварит кофе, посадит в машину, а потом сам приедет ко мне на площадку. Он постоянно рядом — окружает заботой и любовью. Эти два года, что мы вместе, я живу как у Христа за пазухой, вообще ни о чём не волнуюсь. А если и волнуюсь, то мы сразу же всё обсуждаем. Алан — мой эксклюзивный психолог, он готов слушать меня часами, разбирать всё чуть ли не на бумаге. И после этих разговоров я чувствую такую свободу, такую безмятежность. Рядом с ним я — самая счастливая женщина на свете!
Но стать его женой ты согласилась не сразу, а только после второго предложения…
Алан: Я уже молчу, сколько было попыток между ними!
Валери: Но я же тогда не сказала «Нет». Ответила: «Когда‑нибудь — обязательно». А впервые кольцами мы обменялись через полтора месяца после нашей первой встречи, на Рождество. Я уже понимала, что он — тот самый, что я хочу быть вместе с ним навсегда. Но предложение быть женой… Я хотела, чтобы это был особенный момент, как в кино.
Алан: Я прокрутил в голове миллионы вариантов. Она хотела, чтобы это случилось в Италии или Франции. Я хотел её удивить.
Валери: Однажды утром он меня разбудил словами: «Поехали в аэропорт». Я спросонья, совершенно не осознавая происходящее, прыгаю в бархатное платье, надеваю серьги и выскакиваю из дома, едва не забыв сумку, не говоря уже о чемоданах — их просто не было. Так налегке бежим в аэропорт, запрыгиваем в красивый самолёт, на аперитив — финики, кофе… Я понимаю: мы летим в Париж! Я никогда не была в Париже! В перерывах между разными походами по модным бутикам и прогулками у Эйфелевой башни мельком вижу, как Алан громко спорит с кем‑то по телефону — честно, я никогда не видела его настолько встревоженным и сфокусированным. Всё замечаю, но вопросов не задаю.
Понимаешь, к чему идёт дело?
Валери: Конечно. Но ничего не произошло. Из Парижа мы улетели в Стамбул. Потом я уже узнала: предложения во Франции не случилось из‑за кольца. Алан заказал его в Cartier. Но в последний момент банк заблокировал платёж как сомнительный — цена за кольцо была очень высокой. Алан, конечно, начал звонить своему финансовому консультанту, чтобы тот помог разобраться. И что вы думаете, именно в тот момент консультант сломал ногу! Вот так наша парижская помолвка и сорвалась. (Смеётся)
Алан: Пришлось снова думать. (Смеётся) Я знал, что Лера с детства любит мультфильм «Король Лев». Узнал, что компания Disney, работая над картиной, вдохновлялась конкретными местами в Африке. И я решил: а почему бы и мне не воссоздать этот мир? Лера до последнего момента думала, что мы летим в Европу — пришлось подговорить сотрудников аэропорта, чтобы до входа в самолёт она ничего не узнала.
Валери: А когда объявили, что мы летим в Африку, я разрыдалась. Мы столько говорили о свадьбе, о венчании, будущих детях — я была уверена, что он сделает мне предложение в годовщину нашего знакомства. А вместо этого мы прилетели в Кению — в тот самый отель, где жирафы на завтрак выходят. Я уже понимаю, что никакой помолвки не будет. И никак не могу успокоиться. Накануне дня рождения всегда какой‑то энергетический дефицит — закрывшись в номере, я рыдала. Но потом был ещё один перелёт — мы прыгнули в частный самолёт и через час приземлились прямо в центре саванны. Вокруг — ничего, стоит только одинокий отель в форме сердца. А внутри — всё в красных розах. Под нашим балконом — пеликаны, львы приходят на водопой, бродят жирафы. И вечером случилось то самое, сакральное. Меня ведут с закрытыми глазами на виллу, украшенную цветами, за столиком ждёт Алан, а группа музыкантов исполняет песни из «Короля Льва». И когда начинает звучать «Круг жизни» (главная мелодия из мультфильма), Аланчик приглашает меня на танец. И в какой‑то момент опускается на одно колено. Остальное в памяти осталось фрагментами. (Смеётся) Но я помню, что он сказал: «Ты моя первая любовь!». Для меня всегда было очень важно услышать это от моего мужа, что я не просто случайный выбор, что он не просто впечатлён мной, а что это что‑то настолько большое, что случается один раз в жизни. На следующий день мы полетели на вертолёте к Скале предков. Спускаемся, и к нам начинают выводить слонов. Ну, думаю, зачем надо было лететь три часа, чтобы на них посмотреть — слоны у нас под балконом ходят. И тут заводчики подводят ко мне толстенького озорного слонёнка. Оказывается, Алан мне его подарил. Теперь у меня есть собственный слон, которого зовут Лерай. Мы можем его забрать в любой момент, но я решила, чтобы он и дальше жил со своими собратьями. Такого предложения ещё точно никто и никому не делал!
Алан: Мне просто нравится быть первооткрывателем. И это то, что я умею и могу.
Валери: Каждый раз он совершает подвиг. Как? Как ты мог столько роз привезти в саванну, где на сотни километров вокруг — ни одного цветочного магазина?!
Алан: Главное — найти единомышленников. (Смеётся)
Кажется, что в этой истории коробочка с кольцом была самым простым элементом…
Валери: Ну не совсем. Кольцо из переосмысленной коллекции Cartier Trinity из‑за таможенных ограничений пришлось везти через три страны. Инкрустированное бриллиантами и с большим камнем в центре — таких в мире всего два. Почему я его не ношу? Оно оказалось мне маловато! (Смеётся) А вот обручальные кольца, которые мы сами выковали себе в старой кузнице в Кижах, — мои самые любимые.
Вы не расписаны официально, но уже венчаны. Обычно всё происходит наоборот…
Валери: Это вышло совершенно случайно и, можно сказать, не совсем законно. (Смеётся) Накануне венчания мы должны были расписываться, но я потеряла паспорт. Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Мы пришли в МФЦ, и я разрыдалась: «Неужели я так выйду замуж». Это было похоже на грехопадение. Видя моё состояние, Алан сказал: «Давай сбежим. А там нам Бог поможет». Действительно, до штампа в паспорте не венчают. Но у нас получилось. Церковь Преображения Господня в Кижах, которая сейчас находится под охраной ЮНЕСКО, — особенная. За последние 100 лет там не только никто не венчался, но даже службы не проводились. Алан обил все пороги — от Минкульта до РПЦ, чтобы нам дали разрешение. Опять, получается, сделал невозможное! Это было как сладчайший сон — настолько чистого и энергетически сильного места я ещё не встречала. Всю церемонию я не могла сдержать эмоций ещё и потому, что венцы над нами держали мой брат и дочь Алана, с которой я сразу нашла общий язык. Ей сейчас 12. «Получается, если ты теперь папина жена, то я теперь твоя дочка?» — спросила она меня. Для меня София — и любимая сестра, и любимая подруга, и любимая девочка. Я вижу себя в ней — она мой учитель и ученик одновременно. Мы договорились, что теперь я буду её духовной матерью.
Знаю, что перед венчанием ты прошла специальный обряд невесты…
Валери: Это был древнерусский банный обряд — процесс инициации из девушки в невесту, а потом и в жену, который устроили для меня ближайшие женщины. Меня омывали молоком с мёдом, «запекали» в соломе, я прыгала в понёву — такую юбку, которая символизирует новую жизнь. Мама прощалась со мной как с дочерью, и я шла по красной дорожке к свекрови, которая заворачивала меня в шубу, принимая меня как взрослую женщину и как полноправную хозяйку нашего с Аланом дома. Это не просто очень красивый обряд, но и настоящая терапия, которая помогает избежать многих проблем в отношениях. Часто и тёщи, и свекрови не могут признать, что молодые теперь — отдельная ячейка общества, и продолжают вмешиваться в их жизнь, давать непрошеные советы. К счастью, у меня просто святая свекровь. Я её обожаю. Мама Алана — самая деликатная женщина в мире. Кстати, у Алана был аналогичный обряд, где он «открещивался» от всего прошлого, отжившего и готовился стать моим мужем.
Платье для венчания тоже было особенным?
Валери: Его сшили за десять дней по моему эскизу. Это была аллюзия на образ Девы Марии в сияющих над ней звёздах. Я нашла дизайнера, которая специализировалась на «мокрых» нарядах. И мы вместе обыграли эту историю так, чтобы платье выглядело, будто ветер накинул на меня шёлковый отрез, и он приклеился к моему телу. Над моим подвенечным убранством трудились семь мастериц по двенадцать часов в день. За десять дней было пять примерок, при этом я ещё снималась в кино, в четырёх проектах одновременно. С божьей помощью у нас всё получилось — платье стало частью той сказки, которую мы с Аланом сделали явью. Оно настолько меня впечатляет, что грех хранить его в шкафу. Ему, конечно, место в музее.
Свадьбу планируете?
Валери: Думаю, к моменту выхода интервью мы распишемся. А свадьбу я хотела сыграть на одном из островов Черногории. Но тот, который мне понравился, забронирован на три года вперёд. И вот теперь я пытаюсь понять, готова ли я столько ждать или, возможно, стоит немного сменить концепцию. Торопиться не хочется. Потому что и для меня, и для Алана свадьба — событие, которое будет впервые. Оно должно быть великолепным и масштабным, отражением нас. Зачем быть середнячком, когда ты можешь создавать великое?
А что насчёт продолжения рода?
Валери: Мы дали друг другу пять лет на то, чтобы закрыть все свои профессиональные гештальты, достичь всех вершин и с полной любовью и вниманием погрузиться в родительство. Мои мама и папа в разводе. В своём детстве я почти не видела маму — она много работала. Когда я просыпалась, её уже не было дома, когда она приходила — я уже спала. Она не приходила на мои концерты, не видела первых шагов в творчестве… Я её не виню. Понимаю, всё это она делала для того, чтобы у нас с братом была лучшая жизнь. Но получилось так, что я воспитывала себя сама. Как и Алан в своём детстве. Поэтому и сейчас мы полагаемся только на себя. Я зареклась, что мои дети никогда не испытают того одиночества, которое чувствовала я. Будем вместе мастерить поделки, по утрам готовить для них завтрак. Хочу видеть, как они растут, быть с ними в каждый важный момент. Хочу, чтобы наши дети знали: мама и папа — это всегда дом, принятие и любовь. Мы рядом.
Алан, с момента встречи с Валери ваша жизнь стала похожа на бесконечный кинофильм. А есть ли минусы в жизни с актрисой?
Алан: Лично меня всё устраивает. (Смеётся)
Валери: До него никто и никогда не принимал меня такой, какая я есть. Что бы я ни сделала, он на всё хлопает в ладоши. Кричу — а он говорит: «Боже, какой у тебя темперамент!». Плачу — восхищается: «Ты такая чувствительная. Я тебя обожаю!». Он любит меня на все 100 %. А я люблю его.
