RU
Что делать, когда правда может поставить под угрозу самых близких? Перед таким выбором оказывается Борис Келлер — герой Петара Зекавицы в исторической драме «Полураспад», посвящённой засекреченным атомным учениям 1954 года на Тоцком полигоне. Журналист решает сохранить опасную тайну, но спустя десятилетия его дочь находит архивы отца и начинает собственное расследование. На премьере сериала Петар Зекавица рассказал HELLO!, почему не сразу, но всё‑таки смог оправдать поступок своего персонажа, что потрясло его при изучении реальных событий и почему после работы над этой историей ему хочется попросить следующее поколение не судить предыдущее слишком строго.
Петар, был ли во время работы над «Полураспадом» момент, когда вам пришлось пересмотреть собственные убеждения или ценности?
Был момент, когда я поставил себя на место Бориса Келлера и задумался: смог бы я поступить так же, как он? Ответ — да. Но пришёл я к нему не сразу, пришлось немного помучиться.
Там два важных момента. Первый — он молчит и не разглашает секретную информацию, которой владеет, потому что дал слово этого не делать. Он остаётся верен своему слову, своим друзьям, людям, которые доверили ему эту информацию. Мне кажется, сегодня люди не так часто держат слово и порой слишком легко от него отказываются.
Второй момент — он идёт на достаточно радикальный, тяжёлый шаг, чтобы уберечь свою семью. Я не могу раскрывать сюжет и рассказывать, что именно произошло. Но эти решения дались ему очень тяжело. Тем не менее он сделал этот выбор и спас жену и дочь.
Насколько сложно было играть человека другой эпохи, не оценивая его поступки с позиции сегодняшнего дня?
Знаете, здесь есть интересный психологический феномен. Как только ты надеваешь костюм и начинаются съёмки, ты уже оказываешься в той эпохе. Мы можем воссоздать определённый визуальный ряд, но невозможно буквально сыграть человека из 1950‑х годов. Мы ведь не знаем, каким он был. Есть хроника, фильмы того времени, но кино — это тоже художественное произведение. Поэтому у нас не было задачи специально изображать человека той эпохи: придумывать какой‑то особенный прищур или иначе курить сигарету. Есть, например, «Беломор», и мы просто взаимодействуем с ним как с предметом своего времени.
И, к счастью, у нас очень глубокий режиссёр — человек невероятного интеллекта и внутренней культуры. Он никогда не позволил бы себе поверхностно подходить к изображению эпохи или персонажей.
«Полураспад» основан на тяжёлых исторических событиях. Как вы чувствовали себя эмоционально во время съёмок? Были ли моменты, после которых было особенно трудно переключиться?
Мне было тяжело. До начала съёмок я ничего не знал об этих событиях. И неважно, что мы создавали художественное произведение: в его основе лежит что‑то очень реальное, живое и важное.
Я пересмотрел много документальных фильмов о ядерных испытаниях — не только советских и российских, но и зарубежных. Есть замечательный английский фильм «Нити» о ядерной катастрофе. Очень тяжёлое кино. После просмотра всех этих лент я был в тяжёлом состоянии. Не мог понять, как всё это вообще могло происходить.
Но важно помнить, что люди тогда многого не знали, не могли до конца понимать последствия. Сейчас мы можем открыть интернет и прочитать о радиации, облучении и других поражающих факторах. А в то время такого понимания не было.
Во многом именно благодаря испытаниям той эпохи — не только этим, но и другим — человечество узнало, к каким страшным последствиям всё это может привести.
Одна из важных тем сериала — правда, которую человек скрывает ради защиты близких. Как вы считаете, можно ли простить такой поступок?
Мой герой не был человеком, который мог бы что‑то изменить, даже если бы рассказал правду. Он в первую очередь думал о близких: жене, дочери, друзьях, людях из поселения, которых знал. А уже потом — обо всех остальных. Думаю, изначально он прежде всего хотел защитить самых близких ему людей.
«Полураспад» — в том числе история о том, как решения одного поколения отражаются на судьбах следующих. А что вам самому хотелось бы передать следующему поколению?
Не судите нас строго.
