Лукерья, в онлайн-кинотеатре КИОН только что вышло долгожданное продолжение сериала “Сергий против нечести”. В прошлом сезоне вас испытывали сложным гримом кикиморы, этот оказаться по части съемок попроще?
Я бы сказала, что этот сезон более зловещий. И мне это нравится. А насчет сложности… У нас было две смены в татарстанском метро. И там было очень холодно. К сожалению, у нас не было времени, чтобы прогуляться по самому городу, но я посмотрела Кремль и съела эчпочмак.
Базовый минимум то есть выполнен?
Всегда досадно, когда едешь по по работе в интересное место, какой-нибудь красивый город. А по факту у тебя нет ни одного дня, чтобы его посмотреть. Я таким макаром с гастролями и кино экспедициями объездила всю Россию. Но что я помню из этого? Ничего! Потому что тебя привозят, ты делаешь свое артистическое дельце, и тебя увозят обратно.
Но каждый раз это новая жизнь?
Знаете, когда “Сергий против нечисти” впервые попал в мои руки, я подумала: “Блин, как классно, что мне дают играть не только остро характерных персонажей, но и героинь. Потому что моя Катя Земцова, конечно, героиня. Но скажу честно, я все равно тяготею характерным - хороших героинь голубых кровей мне играть скучновато.
В каком-то интервью вы назвали свою героиню “занудой”. Поменяют ли ее обстоятельства четвертого сезона?
В этом сезоне она она почувствует себя не только капитаном полиции, но и взрослой женщиной, оказавшейся на распутье, которая мечется между карьерой и личной жизнью. Она будет пытаться понять, что ей на самом деле хочется, и будет пытаться двигаться куда-то в сторону нормальности, в сторону обыкновенного женского счастья. Посмотрим, получится у нее или нет.
Если бы вам предложили сыграть не Катю, а одного из представителей нечисти, кого бы вы выбрали и почему?
Я бы какую-нибудь упыриху бы с удовольствием играла.
И по-моему в вас уже был такой опыт…
Да, в “Вампирах средней полосы” я сыграла вампиршу Агату, и мне страшно понравилось. Я обожаю тут эту эстетику. На самом деле, я бы взялась за любую нечисть. С одним лишь предложением — поменьше пластического грима. В прошлом сезоне “Сергия” моя Катя же превращалась в ужасную зеленую кикимору. С технической точки зрения это было очень сложно. У меня были нарощенные зубы, линзы, длинные пальцы. Это жуткий экспириенс — выдержать такой грим, а у меня в нем было две смены. Помню, я в обеденный перерыв я как-то прикорнула и во сне разодрала себе шею — накладную кожу. Просыпаюсь, а из этой дыры пот льется. С полстакана, наверное, вытекло!
Если бы ваша героиня могла дать совет самой себе в начале первого сезона, что бы это было?
Мне кажется, она бы сказала: “Не связывайся с Сергием. Просто беги, беги далеко, насколько можешь”.
А если бы такой совет давала Лукерья Ильяшенко самой себе в начале актерской карьеры?
Он бы звучал бы так: “Смелее, малыш”.
Вы на экранах больше 12 лет – какие очарования и разочарования у вас были за это время относительно актерства?
Я сначала думала, что актер — это творческая единица, что актер — это творец. Но оказалось, что нет. Актер — это кусок пластилина, который должен иметь форму. Это не то, что разочарование, это просто правда жизни. А очаровываюсь я до сих пор. Я абсолютно помешана на том, что делаю - я очень люблю свою работу, люблю существовать в режиме подвига.
Возможна ли дружба с коллегами по съемочной площадке или это “семья” на определенный срок?
Мне кажется, с этим легче, если ты работаешь в театре. Там ты хочешь - не хочешь, становишься друзьями, семьей. С кино сложнее. Но могу сказать, что у меня есть те, кто сначала был коллегой, а потом стал другом. С Ромой Маякиным у нас один агент, и мне кажется, мы реально как брат и сестра. Не сказать, что мы в обычной жизни часто перезваниваемся, но У нас часто бывают общие вечеринки агентства с другими артистами, и это уже даже не вечеринки а такие семейные посиделки настоящие.
В ваших проектах часто есть сложные эмоциональные сцены. Как вы восстанавливаетесь после них — есть ли ритуал, который помогает “выйти из роли”?
В этом я плане приземленный артист — никем другим не становлюсь. Все, что вы видите на экране - это разные версии меня, но это все я же, но в своих разных проявлениях. Не могу сказать, что я вхожу в роль, но вхожу в психоэмоциональное состояние, которое требуется для определенной сцены. Вот как вошла в него, так и вышла. Ну вот как вы, наверное, бывает чем-нибудь раздосадованной и начинаете плакать. Ну, поплакал, успокоился. У меня так же. Никакой метафизики в этом нет, никаких специальных техник в этом нет и не требуется, потому что я психически здоровый человек. Я не Билли Миллиган, у которого было 24 субличности. У меня вот есть набор моих реакций, сложившихся со временем, ими я и пользуюсь.
Вы активно пробуете себя в разных амплуа — от мистических сериалов до комедийных проектов. Что сейчас для вас важнее в выборе роли: глубина персонажа, жанровая новизна или что‑то другое?
Сейчас мне хочется, чтобы было что-то такое, чего я еще не делала. И не важно какой там персонаж, какая у него глубина, жанр, картина. Просто если есть что-то, чего я не делала, я за это, конечно, цепляюсь всеми руками и ногами. Недавно мне утвердили в исторический проект Дубровский. Это историческая картина, и там я буду играть разбойницу. Мне всегда очень хотелось сыграть что-то именно такое. У меня был всего один проект “Плевако”. И вот сейчас “Дубровский”, он же “Зорро”. Это, конечно, пилотное название, не знаю, как будет в итоге. Но там мне надо будет и на конях скакать, и драться, и в мужском платье ходить — просто бальзам на душу!