Премия WhereToEat приобрела статус международной. Какие страны претендуют на места в рейтинге теперь и как будут формироваться Top-100 и Top-10?
Сегодня WhereToEat International объединяет семь стран: Россию, Казахстан, Беларусь, Азербайджан, Армению, Грузию и Узбекистан. Для меня это не просто список стран — это территория, по которой мы сами много ездили в последние годы, пробовали, смотрели, знакомились с командами. И в какой-то момент стало очевидно, что это уже единое гастрономическое пространство, просто пока не оформленное в карту.
Принцип формирования рейтинга при этом не меняется, он тот же, что и в России: это профессиональное голосование экспертной коллегии. Top-100 формируется как общий список сильнейших проектов, а Top-10 – это уже финальная концентрация лучших ресторанов, которые сегодня задают уровень индустрии. Мы сохраняем прозрачность и независимость, потому что именно это всегда было основой доверия к премии. Но в международной версии появляется другое ощущение масштаба, когда ты видишь проекты не внутри одной страны, а в общем контексте. И тут необходимо отметить, что нам было важно не «расшириться», а честно зафиксировать то, что уже существует.
Премии уже больше десяти лет — с какого момента стало можно считать ее самым серьезным игроком российского ресторанного рынка?
Мне кажется, это не был какой-то один момент. Это постепенный процесс. Сначала премия решала очень практическую задачу навигации: куда идти и что пробовать. Но со временем стало понятно, что индустрии нужен ориентир. Когда участники рынка начали воспринимать результаты не как мнение, а как профессиональную оценку, тогда и сформировался этот статус. Также ориентир важен и для гостей — при выборе маршрута путешествия, в новом месте или даже в своем городе. Если люди в поездке открывают наш список и по нему выстраивают маршрут — это, на самом деле, большая ответственность.
Сегодня WhereToEat – это уже не только рейтинг, а инструмент, который фиксирует изменения в индустрии и во многом задает направление ее развития. В тот момент, когда это выстроилось уже не просто как проект, а как система координат, в которой живет индустрия и аудитория, стала очевидна значимость премии.
Насколько корректно и правомочно сравнивать, ставя на одну доску, российские рестораны с суперразвитой даже по мировым меркам индустрией и, например, казахстанские, грузинские, узбекские?
Этот вопрос возникает всегда, когда появляется международный контекст, но мне кажется важным уйти от логики подобного сравнения. Мы же не сравниваем индустрии как системы. Мы смотрим на конкретные рестораны и команды, и очень часто оказывается, что уровень определяется не страной, а людьми. Более того, именно в таком сравнении появляется реальный диалог. Мы начинаем видеть не различия в уровне, а различия в подходах, в культуре, в работе с локальным продуктом, в том, кто как рассказывает свою историю. Сильный ресторан может появиться в любой точке, если есть команда, идея и понимание продукта.
Предполагаем, что вы планируете и дальше расширять географию. Есть ли какие-то цели, которые уже можно озвучить?
Да, мы, конечно, думаем про расширение. Но для нас важно, чтобы это было живое развитие: нам интересно не охватить как можно большее количество стран – суть в качестве и логике этого расширения. Нам важно, чтобы каждая новая страна органично встраивалась в общую гастрономическую карту и усиливала ее. Чтобы за каждой новой точкой стояли люди, проекты, гастрономия, в которую мы сами верим. Мы действительно много ездим – и это, наверное, самая важная часть работы. Потому что только так можно почувствовать, как живет ресторанная сцена изнутри.
Если смотреть шире, мне кажется, сейчас вообще меняется роль гастрономии. Она становится поводом для путешествия, способом понять страну, иногда даже быстрее, чем через музеи или экскурсии. И в этом смысле WhereToEat International — это не финальная модель, а процесс. Карта, которая будет меняться, расти и, надеюсь, становиться все более живой и настоящей.
Сможем ли мы обойтись без «Мишлена»?
Наверное, скажу так: есть вещи, без которых человек не может обойтись – вода, еда, базовые условия жизни. Все остальное – это уже про ориентиры. “Мишлен” – это, безусловно, ориентир: для путешествий, ужинов, понимания, где вкусно и интересно. Но здесь важнее другое, уровень профессиональной оценки.
Поэтому, на мой взгляд, да, мы можем обходиться без него. Потому что в той географии, где мы работаем, знаем и формируем экспертную оценку, в ее профессионализме у меня нет сомнений. И когда мы выходим в новые страны, для меня важно, что этот уровень и эта система оценки сохраняются – и там тоже можно на них опираться.