RU
Для него главная цель — не просто сделать хит, а изменить настроение человека и подарить ему радость. В интервью HELLO! продюсер FARGO делится своей формулой: сначала понять интонацию и смыслы, потом подбирать звуки, доверять артисту и не бояться ошибаться на старте. Узнаем, как он совмещает западное звучание с российской продюсерской эстетикой и почему для него принципиально важно, чтобы в музыке оставалась человечность.
— Ты часто говоришь о своём «звуковом почерке». Что именно делает твой саунд уникальным — какие приёмы, инструменты, принципы ты не готов менять ни при каких условиях?
— Честно, на российском рынке понятие «signature sound» как будто почти не работает: слушателю важнее сама песня, а не технический аспект звучания. На Западе у каждого продюсера узнаваемый почерк — он проявляется и в аккордовых последовательностях, и в подборе ударных, и в подаче вокала. У нас же аранжировки чаще следовали западным трендам: они зарождаются там из‑за развития технологий и студийной культуры, а потом постепенно захватывают и Восточную Европу.
При этом я считаю, что signature sound важен для отдельных проектов. В каждом из них у меня есть свой звуковой вектор: например, в одном из проектов это гитарная музыка. И есть принцип «ошибайся быстро»: на первой же встрече с артистом мы пробуем идеи, чтобы сразу понять, «то» это или «не то». Иногда вообще не делаю специальной подготовки — просто ищу ощущение.
— Есть ли у тебя фирменная последовательность действий в начале работы над треком или проектом — тот самый «ритуал», без которого ничего не начинается?
— Перед стартом я погружаюсь в «облако смыслов» проекта. Если это коммерческий заказ, спрашиваю, о чём должна быть песня, что артист хочет донести, изучаю его сильные стороны и индивидуальные фишки, которые можно раскрыть в музыке. Если это мой продюсерский проект — заранее собираю референсы, палитру влияний, инструментов, образов и смыслов. Это и есть мой ритуал: сначала понять интонацию, а уже потом начинать подбирать звуки.
— Как ты балансируешь между следованием трендам и сохранением собственного стиля? Бывают ли моменты, когда ты сознательно идёшь против рынка?
— Я могу зацепиться за интересную тенденцию и «позаигрывать» с ней, но не гонюсь за всем подряд. Например, мне не близка эстетика «уличной» музыки — песни про тачки, пацанскую романтику: я просто не чувствую её на нужном уровне, чтобы делать искренне. Иногда сознательно иду против рынка. Когда, скажем, трек в топе, я понимаю: это не моя эстетика, и я такое не делаю. Но если тренд отзывается — я беру его и смешиваю с чем‑то винтажным: так получается баланс.
— Какой из твоих проектов ты считаешь самым сильным с точки зрения реализации идеи, и почему именно он? Что в нём получилось лучше всего?
— Сложно выбрать один, потому что каждый раз я пишу под персонажа. Был случай, когда нужно было сделать проигрыш в стиле Чарли Чаплина — задача оказалась неожиданно сложной. Мы долго перебирали варианты, примеряли разные фактуры и ритмы, пока не нашли тот самый звук. В итоге трек сейчас в топ‑3 везде, и этот проигрыш стал его «фишкой».
— С кем из артистов или брендов тебе было интереснее всего работать и почему? Что ты вынес из этого сотрудничества?
— Интересно работать с каждым артистом — у всех своя история и свой взгляд. С одним из артистов мы не только работаем, но и дружим: обсуждаем разные темы — это расширяет кругозор. Другой артист впечатляет своей грамотно выстроенной карьерой: хочется задавать вопросы о том, как устроена эта механика, — это своего рода таинство, к которому хочется прикоснуться. С ещё одной исполнительницей много говорили про создание поп‑группы: про нюансы, подводные камни, механику успеха — это очень прикладные и ценные знания. А с одним рэпером интересно просто поболтать про футбол: такие разговоры помогают не замыкаться только на музыке и сохранять лёгкость.
— Если бы нужно было выбрать один трек или проект как «лучшее отражение тебя на сегодня», что бы это было и что в нём важно услышать?
— Это сложно: я каждый раз пишу под персонажа, и каждый трек — это немного другой я. Но ближе всего мне работы, где чувствуется западное звучание и российская продюсерская эстетика. Если брать в вакууме, то это проекты, где есть баланс между коммерцией и вкусом, между трендом и личным почерком.
— Как выглядит твой идеальный рабочий день в студии?
— Сейчас мой идеальный день — это когда я один, меня никто не дёргает, не пишет в Telegram, не звонит и не приезжает офлайн. Просто я наедине с собой, вдохновляюсь и что‑то придумываю. Это редкая роскошь, но именно в такие моменты рождаются самые живые идеи.
— Сколько времени уходит на «чистый» продакшен, а сколько — на обсуждения, правки, согласования?
— На чистый продакшен обычно уходит около пяти дней. На правки и согласования — ещё пара дней. У нас редко бывает много правок: внутри команды я уже вношу корректировки, поэтому артисту выдаю почти готовый результат, который он, как правило, минимально меняет. Чаще всего попадаем в цель сразу.
— Что для тебя важнее в коллаборации: чтобы артист доверял твоему видению или чтобы вы вместе искали решение? Приведи пример, где это сработало или не сработало.
— Приятно, когда артист доверяет моему видению — это отдельное удовольствие. Например, в одном проекте я мог предложить мелодию и текст, а участники группы брали это и развивали в контенте: мне очень импонировала такая свобода реализации.
Но в современном мире артист должен чувствовать материал своим. Нельзя просто навязать идею — она должна отзываться. В одном случае исполнитель активно участвует в процессе, сама направляет, и потом отлично отрабатывает это в контенте. В другом — артист скорее задаёт направление, и мы развиваем идею самостоятельно.
— Что тебя по‑настоящему заряжает вне музыки — книга, фильм, спорт, природа? Как это влияет на твою работу?
— Меня вдохновляют фильмы, общение с людьми, другая музыка — в целом искусство и то, как люди в нём проявляются. Женщины — одно из моих главных вдохновений: в разговорах с ними я подмечаю фразы, интонации, эмоции, которые потом могут попасть в текст или аранжировку. Всё это делает музыку живее и человечнее.
— Бывают ли периоды, когда пропадает вдохновение? Что ты делаешь в такие моменты, чтобы снова начать творить?
— Да, такие периоды бывают. Опыт показывает, что помогает небольшая пауза: достаточно одного‑двух дней «ничегонеделания», чтобы снова захотеть творить. Отвлечься, выдохнуть — и идеи возвращаются.
— Какая черта характера помогает тебе добиваться успеха в профессии, а какая, наоборот, мешает?
— Помогают трудолюбие, постоянство и дисциплина — я работаю почти каждый день уже лет десять. Мешает излишняя доброта, эмпатия и желание никого не обидеть: в продюсерских проектах иногда нужно быть строже. Зато эта же эмпатия — большой плюс в коммерческой работе: я тонко чувствую клиента и делаю так, чтобы ему нравилось. В этом есть свои плюсы и минусы — всегда на двух концах.
— Какое самое простое удовольствие делает тебя счастливым? Расскажи про что‑то совсем не про индустрию.
— Прогулка под подкаст или музыку и хороший ужин. Или просто фильм.
— Куда, на твой взгляд, движется саунд‑продакшен в ближайшие 3–5 лет? Какие технологии или тенденции ты хочешь попробовать, а какие — сознательно избегаешь?
— Продакшен активно движется в сторону новых технологий, основанных на искусственном интеллекте. Вероятно, профессия продюсера трансформируется: возможно, это будет человек, который формулирует задачу для ИИ и направляет процесс. Но при этом я сознательно избегаю полностью сгенерированных треков, в которых нет мысли, почерка и стиля. Для меня важно, чтобы в музыке оставалась личность — иначе это перестаёт быть искусством.
— В чём для тебя главная цель твоей работы — в хитах, в признании, в том, чтобы менять настроение людей, или в чём‑то ещё?
— Мне искренне нравится этим заниматься, для меня это — удовольствие. Конечно, важны и хиты, и признание, и заработок. Но моя миссия — менять настроение людей и доставлять им радость.
— Если твой саунд был бы погодой или временем года, что бы это было и почему?
— Наверное, весна, когда ещё прохладно, но уже есть солнце. Совсем летняя музыка — не моя история, совсем грустные, зимние настроения — тоже. А вот весна, когда рабочий ритм уже идёт, но уже приятно жить и хочется творить, — вот это моя музыка.