RU
В центре экспозиции «Малевич. Простые фигуры» — три работы художника 1923 года из собрания Русского музея: «Чёрный квадрат», «Чёрный крест» и «Чёрный круг». Вместе в Москве и Подмосковье эти произведения будут представлены впервые, чтобы показать супрематизм не только как направление в искусстве, но и как философскую систему.
Вы ввели в употребление термин «бумажная архитектура» применительно к советскому концептуальному проектированию 1980‑х годов. Что он означал и для чего потребовался?
«Бумажная» значит не построенная. Поводов для нестроения может быть много: нет средств, нет материалов, нет технологий, заказчик с ума сошёл… А есть проекты, которые делаются не для реализации, а сами по себе, чтобы передать архитектурную мысль. Когда на закате советской власти не строилось почти ничего, кроме райкомов и жилья, а молодым архитекторам хотелось себя проявлять, им очень помогли международные конкурсы архитектурных идей. Мы стали в них участвовать — и, к общему и своему изумлению, довольно часто побеждать.
«Бумажная архитектура» стала целым движением. В чём был его новаторский манифест и как вы документировали его проекты?
Проект — это документ сам по себе, но в случае с «идейными» проектами — документ, представляющий ещё и художественную ценность. 1980‑е стали временем расцвета архитектурной графики: с бумажной архитектурой она поднялась на небывалую высоту. К концу века графика в архитектуре практически умерла: большинство архитекторов пересело за компьютеры, в моду вошли фотореалистические рендеры.
Почему для выставки «Малевич. Простые фигуры» выбрана именно такая оптика: «Чёрный квадрат», «Чёрный крест» и «Чёрный круг» 1923 года из собрания Русского музея как самостоятельные вселенные, а не ретроспектива всего творчества Малевича?
Малевич — очень дорогой художник. Страхование, транспорт, накладные расходы — всё стоит очень больших денег. Одно то, что Русский музей выдал три работы из своего собрания, причём работы, ключевые для всего искусства ХХ века, уже удивительно и достойно всяческого одобрения.
Архитектура выставки будет повторять в пространстве эти геометрические фигуры. Почему вы выбрали такой путь, а не, напротив, путь контраста — например, выставочного минимализма?
Я как раз‑таки выбрал архитектуру минимализма. Кроме этих трёх фигур в выставочном пространстве ничего нет.
Почему экспозиция будет показана именно в Звенигороде?
У Звенигородского музея не первая выставка с Русским музеем. Здесь выставки из ведущего музея страны всегда вызывают большой интерес. И вообще, это правильно — показывать искусство народу там, где для этого есть условия. В Звенигородском музее они есть.
Практика медленного рассматривания (от 5 до 30 минут) — это смелый шаг для современного зрителя. На какие традиции вы опирались в этой философии выставки? В чём будет особенность формата выставки‑медитации?
Slow Art — это подход к восприятию искусства, предлагающий смотреть на произведения медленно и внимательно, а не «пробегать» музейную экспозицию. Его главная идея — дать зрителю время заметить детали, собственные реакции и смысловые связи, которые обычно ускользают при быстром просмотре. Этому движению уже лет двадцать, и многие музеи, вроде Галереи Тейт, вполне используют практику медленного смотрения. Мы всего лишь пробуем воспользоваться известным опытом. Делаем это у нас в стране едва ли не впервые.
В чём актуальность супрематизма Казимира Малевича?
Супрематизм — не мода. Это философия, состояние ума. Увидеть красоту в геометрических фигурах любителю фигуративного искусства — как открыть красоту шахматной задачи человеку, только что изучившему ходы шахматных фигур. Хочу дать совет тем, кто соберётся на выставку: откройте энциклопедический словарь и прочитайте главу с определением супрематизма.
Почему до сих пор не утихают споры о его произведениях и значимости его художественной революции?
Художник Юрий Шабельников рассказывал историю одной поездки на такси. Он перевозил несколько своих холстов, так что таксист быстро определил в нём художника. И спросил про Малевича: что это за штука такая — «Чёрный квадрат», который даже он, таксист, легко может нарисовать. Шабельников поинтересовался, каких художников любит таксист. «Шишкина, — ответил тот, — „Мишки в лесу“». Шабельников не стал просвещать таксиста, что мишек в картине Ивана Шишкина «Утро в сосновом лесу» рисовал другой художник — Константин Савицкий, а только заметил: «Но ведь медведи там ненастоящие». «Как ненастоящие?» — изумился таксист. «А так: носы у них не влажные, они не пахнут, не кусаются, поцарапать не могут… А вот квадрат — настоящий!»
Вы очень давно занимаетесь русским авангардом. Сегодня можно сказать, что он уже полностью исследован, осмыслен, репрезентован? Или до сих пор нет?
Конечно, нет. Русский авангард у нас стали исследовать в 1980‑е, совсем недавно. И вообще, что такое «давно»: эпоха Возрождения давно закончилась? А исследования продолжаются, открытия делаются, цены растут.
Вы оформили более ста музейных и выставочных проектов за 1983–2025 годы для 30 городов в 15 странах. Какой ваш проект был самый удачный, на ваш взгляд, а какой оказался самым, возможно, сложным для восприятия зрителей?
Я сделал гораздо больше ста выставок, но в посвящённую выставочной экспозиции свою книгу собрал только то, что мне самому очень нравилось. Так что выбрать что‑то одно я вряд ли смогу. Можно считать удачной выставку Куинджи в Русском музее, которую посетило около полумиллиона человек, но моей заслуги в этом немного: публика шла смотреть художника, а не то, как его показывают. Интересно, как пойдёт народ на выставку Малевича: самой сложной для восприятия может оказаться выставка самых простых геометрических форм.
Что: Выставка «Малевич. Простые фигуры»
Где: Звенигородский манеж, г. Звенигород, ул. Московская, 31/2
Когда: 30 октября 2026 года — 31 января 2027 года
