RU
Если вбить в поисковике имя Филиппа Киркорова, можно найти множество картинок, иллюстрирующих разные периоды его творчества, и наглядно убедиться, как сильно менялся артист, сколько масок он на себя примерил. Хотя, наверное, называть его перевоплощения масками не совсем правильно — каждый образ, скорее, демонстрировал то, что и как чувствовал на разных этапах жизни Филипп. Неизменными оставались темные, жгучие глаза с поволокой, на которых мы и решили сделать акцент, выбирая кадр для обложки этого номера. Выросло уже не одно поколение слушателей, которые не знают российского шоу-бизнеса без Киркорова. При этом энергия его не иссякает — ему все еще любопытно пробовать новое, ставить перед собой совершенно разные цели. Он первым чувствует тренды, вписывается во всевозможные творческие эксперименты, с азартом идет на риск. Киркоров вокруг нас, Киркоров внутри нас — сегодня, вчера, десять и двадцать лет назад, и даже тридцать. Он на сцене, в кино, в соцсетях, на светских событиях, в сводках новостей.
Его новая концертная программа не имеет названия. Просто — поет Филипп Киркоров. А новый, готовящийся к выпуску на виниле, альбом обозначен как UNO. О том, почему именно сейчас ему захотелось отбросить все лишнее и сосредоточиться на главном — в нашем интервью.
Филипп, с каким настроением и какими планами вы встречаете 2026 год?
Работать. В планах наконец-то вернуться к тому, что я всегда больше всего любил — к гастрольной деятельности. Мне нравится путешествовать по нашей стране, тем более что во многих городах я давно не был.
Год начался очень активно — с двух масштабных концертов в Самаре и Екатеринбурге. Это вдохновило меня на желание поехать дальше: на Дальний Восток, в Сибирь, по Центральной России. Уже в феврале еду в Оренбург, Уфу. И конечно, с нетерпением жду традиционный летний гастрольный тур по Черному морю. В июле буду гостить в Сочи, Анапе, Геленджике…
Безусловно, я жду встречи и с московским зрителем. За много лет я впервые выступлю не в Кремлевском дворце, а в «Live Арена». Мне этот зал очень нравится — он комфортный, красивый и, наверное, привлечет новую аудиторию. Это эксперимент, но я всегда шел на эксперименты, мне нравится искать новые залы, новые города, новые формы.
На этом концерте я хочу собрать свои лучшие хиты за все годы карьеры. В этот раз шоу будет даже без названия, просто — поет Филипп Киркоров. Хиты за 40 лет. Понял, что сейчас важнее просто музыка. От чистого сердца, с душой.
Сцена — опаснейшее из мест, где многие пытаются притворяться, но правда всегда проявляется. Правда пустоты намерений и правда искренних чувств. Только вот притворства сцена не прощает. Никогда.
Бывает ли у вас желание замедлиться, чуть сбавить темп, чтобы больше проводить времени с близкими или уделять его себе? Ведь в карьере вы уже достигли всех возможных высот. Или наоборот — успех только мотивирует на то, чтобы ставить себе все новые цели?
Я уже замедлился на минувшие три года. Посвятил время телевизионным проектам, в том числе путешествию в Китай на съемки первого реалити в моей жизни. Были съемки в кино: это и главная роль в фильме «Братья», и новогодние проекты у Тины Канделаки: «Иван Васильевич меняет все», «Небриллиантовая рука», «Невероятные приключения Шурика». Мне интересно работать с Тиной и ее командой. Хочу сказать спасибо Юлии Сумачевой и лично Тимуру Вайнштейну, команде НТВ, которые подарили зрителям проект «Маска». С нетерпением жду седьмой сезон.
В прошлом году было 40 лет с момента моего первого появления на телевидении, в этом году уже 41. Пошел пятый десяток моей популярности. Это большая ноша и огромная ответственность. Если раньше, выходя на сцену, мне нечего было терять — я просто творил, делал, что хотел, — то сейчас каждый выход, каждый проект я вымеряю буквально до миллиметра, чтобы не допустить ошибки. Хотя, конечно, что-то получается, что-то нет — это творчество. Но главное, что желание делать и идти дальше никуда не пропало.
А желание побыть в одиночестве — как часто оно вас посещает? И посещает ли вообще?
Все чаще и чаще хочется побыть одному. Наверное, это усталость от чрезмерного внимания. Каждый мой шаг рассматривают под микроскопом: что сказал, что сделал, что спел, где появился, в чем появился. Все вызывает бурю реакций и обсуждений. Я от этого немного подустал. Поэтому мне очень хорошо дома. Когда можно включить телевизор, сериал, и понимать, что за тобой никто не следит и не оценивает успехи или неудачи. Я устал от ответственности колоссально, от той ответственности, которая лежит на моих плечах. Мне нравится наставление Эрнеста Хемингуэя: «Секрет успеха прост: никогда не падайте духом. Никогда не падайте духом. Никогда не падайте духом на людях».
Филипп, скоро год, как вы потеряли отца, одного из важнейших в вашей жизни людей. Что изменилось внутри вас?
Я больше не ребенок. Теперь я главный в семье. Опять-таки про ответственность — ее стало еще больше. Все-таки раньше я понимал, что есть старший, главный в доме. Несмотря на возраст, отец до последних дней был в здравом уме, с ним всегда можно было посоветоваться, поговорить. Я очень жалею, что из-за колоссальной загруженности мало проводил с ним времени в последние годы, когда он болел, лежал... Очень жалею.
Мой папа всегда говорил, что с каждым годом жизнь становится только лучше. Теперь я чувствую то же самое. Возраст — смешная вещь. Мы живем в обществе, где считается, что для всего есть свое время. И если упустил шанс сделать что-нибудь, то уже не сможешь вернуть его никогда. Уверен, что это неправда: если вы недостаточно «зажигали» в двадцать, сможете оторваться в сорок. Если не смогли в сорок — сделайте это в шестьдесят. Поздно не бывает!
Вокруг вас всегда много людей. Можете ли сказать, что ваше окружение — ваш надежный тыл? Есть ощущение безусловной поддержки со стороны друзей, если да, то кого вы выделяете особенно на данном этапе жизни?
Безусловно. Я не одинок. В первую очередь у меня есть моя семья, которая меня поддерживает, мои дети, мое самое ближайшее окружение, моя команда. Их немного, но это люди, с которыми я работаю много лет и, самое главное, которым могу доверять. Они проверены временем и искренним и честным отношением ко мне.
Что касается друзей… Говорят, в шоу-бизнесе друзей нет, но я все равно верю в хорошие отношения. У меня теплые, близкие отношения со многими артистами, в основном это девчонки: Севиль, Люся Чеботина, Анна Асти, Оля Бузова, конечно же, Ани Лорак, с которой у нас почти родственные отношения — я крестный отец ее дочери. Когда я пересекаюсь с Николаем Басковым, это всегда фонтан хорошего настроения. Он невероятно заряжает. Даже когда в дурном расположении духа приходишь, пообщаешься с Колей — и сразу поднимается настрой.
Есть уважительно-доверительные отношения с легендарным человеком, с которым, я считаю, мне посчастливилось дружить. Это Валерий Леонтьев, который был для меня всю жизнь примером настоящего артиста, мастером высочайшего класса. Я горжусь этой дружбой и ценю его отношение ко мне. Надеюсь, это взаимно. Есть старший товарищ, к которому я всегда могу прийти за советом и получить четкий, здравый, искренний ответ — это Игорь Яковлевич Крутой. Есть боевая подруга, с которой мы вместе уже двадцать лет, — Яна Рудковская. У нас много совместных проектов, начиная с «Евровидения» и заканчивая презентацией «Черной пантеры». Она настоящий друг. Я очень люблю ее семью, преклоняюсь перед талантом Жени Плющенко и восхищаюсь успехами молодого Саши Плющенко, который, на мой взгляд, станет суперзвездой фигурного катания в ближайшем будущем. Даже младший Арсений сейчас вышел на лед в «Белоснежке» — и это не могло не вызвать у меня восхищения. Я поражаюсь, как Яна все успевает: поднимать грандиозные ледовые шоу, продюсировать выступления Димы Билана, успевать делать презентации, заниматься проектами, при этом оставаться заботливой женой, мамой и другом.
Очень люблю Вику Шелягову, главную героиню трилогии «Черная пантера» и мою близкую подругу. Вика — моя королева, дива. Люблю наши душевные разговоры.
У меня интересное творческое сотрудничество с Марго. Проект непростой, но очень интересный. Она вызывает разную реакцию у людей, но самое главное — она вызывает эмоцию. Трудится, экспериментирует, где-то удачно, где-то спорно, но равнодушным не оставляет никого. А это для меня главное. Она яркая, поэтому мне с ней интересно.
В вашей жизни всегда особую роль играли женщины, и ваши творческие союзы нередко перерастали в дружбу. В конце 2025 года у вас вышел трек с Ольгой Серябкиной, а скоро, знаю, на подходе новое сотрудничество — с Мари Краймбрери.
Оля Серябкина очень творческая девочка, замечательная, пишет прекрасные стихи. В прошлом году мы с ней пересеклись на одном телепроекте, и я попросил написать мне песню на одну мелодию. Мелодию я так и не прислал, но Оля проявила инициативу — в конце года принесла песню, и мы ее записали. К Новому году как раз создали нужное настроение. Песня называется «Москва — Париж». Такой стремительный проект: я сразу почувствовал, что это здорово, это будет жить, красивая история.
Наша дружба с Мари Краймбрери завязалась на проекте «Маска», но и до этого мы иногда пересекались. Я помню, как на мероприятиях она подходила, мы общались. Коннект произошел сразу. Однажды Марина сказала, что ей очень нравится песня «Тысяча свечей» и, если будет трибьют в честь моего юбилея (в 2027 году мне исполнится 60 лет), она хотела бы ее исполнить. Мне это было очень приятно, я и сам люблю эту песню.
Потом случилась «Маска», где Марина услышала одну из моих личных историй, исповедей — потому что я иногда вытаскивал в проект, как их называю, «байки из склепа», и рассказывал интересные факты из своей биографии, о которых раньше не говорил. Она впечатлилась и написала песню. Когда проект закончился, рассказала мне о ней, и мы начали работать.
Доверились ей интуитивно?
Да. Во-первых, я видел перед собой невероятно профессионального человека. Я давно следил за Мариной, она мне всегда нравилась. Она особенная: прекрасно танцует, рискует, работает без страховки. Настоящая артистка.
Мое сердце очень чутко откликается, когда я вижу, как артист самоотверженно отдается профессии, тем более девочка. Меня это очень подкупает. Сам такой — и летал, и рисковал, и шел на самые экстремальные съемки, менял внешность, поправлялся и худел ради ролей. Я всю свою жизнь положил на алтарь искусства — и личную, и не личную. Делал все ради профессии. Поэтому, когда встречаю себе подобных, меня к ним тянет. Вот так мы с Мариной и примагнитились. Марина не просто написала песню, она ее продюсирует от и до: от записи до видео и фотосессии. Я получил огромное удовольствие от всего процесса подготовки Новой Музыки.
Еще у вас сейчас готовится к выходу альбом UNO, который вы решили выпустить на виниле. Почему?
Мой первый альбом вышел много лет назад в стране, которая тогда называлась совсем по-другому, СССР. Для меня тактильность очень важна. Я даже книгу не могу читать с планшета, мне нужно держать ее в руках. Дома есть виниловый проигрыватель, и друзья знают, что я собираю пластинки — у меня большая коллекция. Этот звук, хруст — он особенный. Никакая идеальная цифра не заменит живой звук пластинки. Я очень рад, что сейчас винил возвращается.
У меня был альбом «Романы», который должен был выйти на виниле, но случился ковид, и он так и остался в цифровом формате. Но от идеи я не отказался. Когда начал собирать материал к февральским концертам и туру — и новые песни, и те, что уже полюбились, — я понял, что мы должны выпустить винил. Мы собрались командой, придумали название, формат, оформление. Все комплексно будем издавать. Будет также коллаборация с брендом You Wanna и художником Максимом Тараном, запуск мерча, очень интересного.
Винил — это всегда про неспешное прослушивание, наслаждение музыкой. В наше время, когда музыкальные релизы выходят каждую минуту, за считаные часы достигают верхних строчек чартов и так же быстро их покидают, делать ставку на винил можно только по идеологическим соображениям. Что вы вкладываете в эту пластинку, какой посыл хотите донести до слушателя?
Для меня винил — это артефакт, который останется. Мои первые пластинки сохранились благодаря тому, что папа их бережно собирал. Есть мой первый диск, выпущенный фирмой «Мелодия» в 1988 году. Это память, это история.
Хочу оставить на память своим поклонникам и тем, кто любит мою музыку, такой вот арт-объект. Да, именно арт-объект. Винил — это уважение к музыке. Это не молниеносное прослушивание здесь и сейчас, это про то, чтобы вложить свое время, интерес, любовь, пойти найти этот винил, иметь проигрыватель, обязательно с хорошей иглой, которую тоже еще нужно найти, знать хороших специалистов, которые помогут в покупке.
Понимаете, можно чай пить в пакетиках, а можно с чайной церемонией, с китайским чайным специалистом, который устроит из чаепития настоящее путешествие вглубь напитка. С винилом то же самое.
Если говорить про мой новый альбом UNO, то, помимо хорошего звука и красивого издания, это для меня возможность поговорить со слушателем не одной песней, а цельным альбомом, историей моей трансформации, моих последних лет творчества, которые построились в единую альбомную историю. Песни на альбоме UNO не нужно переключать, надо поставить — и дать виниловому диску самому рассказать мою историю, выраженную в хитах, дуэтах, глубоких композициях.
А как же чарты?
Я не гонюсь за местами в сегодняшних чартах, в сегодняшних стримингах — это вообще не мое. Поражаюсь трудолюбию Егора Крида, который сидит днями и часами в этих стримингах. Это колоссальный труд определенного направления. Я понимаю, насколько сегодня быстро все движется: алгоритмы музыкальных направлений меняются со скоростью света. Я даже не успеваю отслеживать новую музыку.
Мне хочется оставлять такие арт-объекты, как большой сольный концерт, как память, которая потом выйдет на DVD, Blu-ray или в другом формате, где будут все шоу, начиная с первого шоу 1991 года, включая последнее в «Live Арена».
Вы знаете, сегодня артист может взлететь на звездный пьедестал молниеносно, но, оставаясь только в цифровом пространстве, так же легко и исчезнуть. Вспомните, как в юности у вас над кроватью — даже не сомневаюсь в этом! — висел плакат какой-то звезды. Вы могли повесить его лет в 12 — и до конца школы это лицо было с вами, не давая о себе забыть. Сегодня артисты перестали оставлять след. Перестали менять физическое пространство вокруг. А я всегда был про крафт. Про красивые шоу, про красивые альбомы. Мне всегда нравилось «быть в руках». Я хочу так же продолжать оставаться в домах, на полках, стенах. Не хочу уходить от слушателя с окончанием песни на стриминге. Киркоров — это надолго. Пусть прозвучит нескромно, но мое творчество, мое имя — одно из последних по тому наследию и всенародной любви, которую я ценю и которой горжусь. UNO. Один. Все. После меня такую славу кому-то лишь предстоит обрести.
А если говорить о вашей личной коллекции винила — какие артефакты в ней есть?
Самые ценные, пожалуй, это первые пластинки, которые принес домой папа. Это были композиции Тома Джонса и Энгельберта Хампердинка, выпущенные студией «Мелодия». И еще одна ценная для меня — Элвис Пресли. Друг отца, музыкант из группы «Аракс» Абрамов — я до сих пор помню его фамилию, он был барабанщиком — пришел в гости и принес двойной, очень красивый альбом Элвиса Пресли, американское издание. Это было невероятной редкостью в то время!
Собственно говоря, вот три инфлюенсера, которые на меня очень сильно повлияли тогда. Я слушал их постоянно. У Тома Джонса мне нравилась только одна песня — Delilah, а Хампердинка я буквально заслушал до дыр.
Выходит, по их альбомам в том числе вы учились петь?
И не только! Мог ли я тогда представить, будучи малым, что познакомлюсь с Хампердинком и буду дружить! Он легендарный артист, до сих пор гастролирует. Каждый раз, когда бываю в Лос-Анджелесе, встречаюсь с Энгельбертом, мы, по традиции, ужинаем, и я ему бесконечно благодарен за то, что в моей жизни есть такой инфлюенсер и потрясающий певец с невероятным тембром голоса.
Конечно, мне хотелось бы познакомиться с Элвисом Пресли. С Томом Джонсом я знаком. Вообще мне повезло: благодаря своей профессии я приобрел много приятных знакомств в мире зарубежной музыки: Селин Дион, Дженнифер Лопес, Тина Тернер, Уитни Хьюстон, Мэрайя Кэри, Мадонна, Майкл Джексон, Рики Мартин, Энрике Иглесиас.
Несмотря на то что сейчас не самая простая политическая ситуация, со многими поддерживаем отношения, и это никак не влияет на их отношение к моей музыке. Для меня это очень важно.
Благодаря профессии я чувствовал уважение и к себе, и к своей стране, в том числе представляя Россию на международных фестивалях и конкурсах, таких как World Music Awards. Я пять раз приезжал туда и получал статуэтку как лучший певец из России. Я бывал на «Грэмми», «Оскаре», знаком с Бетт Мидлер, Шер, Шэрон Стоун, Томом Хэнксом. Мне действительно повезло.
Филипп, а что вы думаете по поводу композиций, которые создает искусственный интеллект? Видите в этом будущее, или это короткий тренд для массового потребления?
Мне сейчас в огромном количестве стали присылать песни, созданные искусственным интеллектом. И это так слышно, это настолько безнадежно. Я уже просто не в состоянии слушать этот поток слов: логики — ноль, но при этом огромное количество фраз «по теме». Люди, наверное, не задумываются и в смысл не вникают…
С искусственным интеллектом нужно работать так же, как с любым инструментом: выбирать, направлять, фильтровать, следить за смыслом, логикой, стилем, мелодией, гармонией. А когда за дело берутся непрофессионалы, получается вал сладкого холодца или торт со вкусом селедки. В результате прекрасный инструмент просто испоганят, вызовут к нему массовое отвращение, и людям он быстро надоест.
Что касается видеороликов, клипов — тут другая история. Это эксперименты именно в плане визуального эффекта. Все-таки здесь уже все готово: музыка на месте, текст на месте. О музыкальной составляющей мы тут не говорим. А вот картинка — может быть. Компьютерная графика используется уже давно, и все это идет именно оттуда. Будем считать, что это новый виток развития той самой компьютерной графики.
По-моему, мы с моей командой были одними из первых в нашей стране, кто сделал клип с помощью ИИ. И я горжусь тем, что песня «Одинокая нежная», которую написал Ким Брейтбург вместе с Сашиным, стала у нас такой экспериментальной работой. Это не значит, что теперь я постоянно буду использовать искусственный интеллект в создании своих видеоработ. Но, например, в моем шоу, которое сейчас готовится, я тоже сотрудничаю с компанией очень талантливых ребят. С Вадимом Юмаевым меня познакомила моя подруга Марина Газманова. Они создают для меня визуальный контент — и там тоже используется искусственный интеллект. Но это именно видео.
Есть удачные видеоработы на основе ИИ. Но в основной массе очень слабо. Это просто несерьезно. И это сразу слышно.
Как профессиональный музыкант — что чувствуете, когда узнаете о таких достижениях прогресса? Не убивают ли они настоящую музыку?
Видеоряд дополняют, а музыку — да, убивают. ИИ может служить хорошим инструментом, если им грамотно пользоваться. Но, к сожалению, в девяноста случаях из ста это делается очень плохо.
Одна из недавних новостей о вас в интернете: Филипп Киркоров взял паузу в приобретении предметов искусства. СМИ пишут, что вы решили пересмотреть подход к жизни и финансам, мыслить более рационально. Вы, страстный коллекционер, как и почему приняли такое решение?
Стены закончились. Я теперь прошу даже: пожалуйста, на день рождения не дарите мне искусство — у меня стен больше нет.
На что вам никогда не жаль ни денег, ни сил?
Всю жизнь, сколько себя помню, я зарабатывал приличные деньги, но мне их всегда патологически не хватало. Почему? Потому что все, что я зарабатывал, сразу инвестировал в свое искусство, в творчество, в концерты, во внешний вид, в одежду, сценические костюмы, клипы.
Никогда не ходил с протянутой рукой и не просил денег у спонсоров. Просто не умею этого делать. Я знаю многих, которые прекрасно справляются с этим и создают свои проекты на спонсорские средства. У меня так никогда не получалось. Все делал на свои лично заработанные деньги.
Я много зарабатывал, но и много вкладывал. Возможно, поэтому сегодня я не обладаю теми миллионными состояниями, которые мне приписывает Forbes, но у меня есть гораздо большая ценность. Это мое искусство за сорок лет — мои проекты, концерты, видеоработы. Все это составляет мой золотой фонд. А это бесценный дар. Это инвестиция в самого себя. Так было, есть и будет. И пока у меня есть возможность зарабатывать деньги, я буду продолжать инвестировать в себя. Я не собираю антиквариат, у меня нет автопарка, я не чахну над златом, как кощей. Все, что у меня есть — это моя музыка и мои проекты, которыми я дорожу и которые дарю людям.