RU
«Вестсайдская история» началась в 1957 году: работая над новым спектаклем, композитор Леонард Бернстайн и сценарист Артур Лорентс взяли за основу сюжет «Ромео и Джульетты» и перенесли действие пьесы на улицы Нью-Йорка. К слову, одним из продюсеров той оригинальной постановки стал Харольд Принс — легенда Бродвея, человек, подаривший миру «Кабаре», «Эвиту», «Призрак оперы» и другие знаменитые мюзиклы.
«Вестсайдская история» получила блестящие отзывы, множество престижных театральных наград, а поставленный по ней впоследствии фильм собрал 10 премий «Оскар».
Увидеть московскую интерпретацию этой классики жанра в переводе Бориса Пастернака теперь можно в Театре на Таганке.
Дарья, на сайте театра есть ваш комментарий: «Мы хотели совместить русский психологический театр и западный эталонный мюзикл». Прошел месяц после премьеры, и уже можно спросить: как считаете, все получилось?
Хочется верить, что да. По крайней мере процентов 80 отзывов и рецензий, которые я видела, были не просто положительными, а очень комплиментарными. Но, конечно, были и те, кто сказал: «Ничего сверхъестественного, нас не удивили».
Признаться, в этом и был наш замысел. Мы не ставили цель шокировать зрителя или переизобретать жанр. Напротив, хотелось создать глубокую, классическую, почти эталонную историю внутри этого жанра. Доказать, что классика работает, если в нее вложить душу.
Место действия спектакля по сюжету — Нью-Йорк, мировая столица мюзикла. Наверняка вы посмотрели там множество постановок. Была ли попытка сделать что-то подобное, или напротив — стремились уйти от канонов?
Мы сознательно следовали канонам западных мюзиклов. Во-первых, музыка Леонарда Бернстайна сама по себе диктует эту форму. Она настолько мощная, что спорить с ней бесполезно. А во-вторых, зачем изобретать велосипед, если существует проверенная конструкция, которая работает уже десятки лет? Это не консерватизм, это уважение к жанру и его законам.
Нью-Йорк близок и вам лично, вы жили там в детстве. Какие самые вдохновляющие места есть у вас в этом городе?
Я не была в Нью-Йорке с двенадцати лет, но детские воспоминания — самые яркие. Первое — это, конечно, Бродвей. В три года мама привела меня на «Кошек» Эндрю Ллойда Уэббера. Это до сих пор одно из пяти моих главных впечатлений детства — тот самый магический щелчок, когда понимаешь, что хочешь быть на сцене.
Второе место — Брайтон-Бич, где мы проводили много времени с бабушкой. Я помню Нью-Йорк глазами ребенка, который попал в огромную сувенирную лавку: все блестит, все кажется волшебным.
Как вы оцениваете уровень музыкального театра в России? Чем он похож и чем отличается от западного?
Сравнивать напрямую некорректно. Жанр мюзикла западный по происхождению. У нас исторически были сильны балет и опера, позже — оперетта, но это другая конструкция. У нас просто разные стартовые позиции.
Другое дело — уровень артистов. Здесь мы точно не уступаем. Наши актеры невероятно трудоспособные, музыкальные, пластичные, чуткие. В актерском плане мы ни в чем не проигрываем. Вопрос только в том, какую идею и какую школу мы закладываем в постановку.
В последние годы у нас выходит множество мюзиклов в разных театрах. Какие ваши любимые?
Я очень рада, что этот жанр переживает ренессанс, и особенно приятно, что мы обратились к нашей собственной музыке. Можно вспомнить и «Стиляг», и «Ничего не бойся, я с тобой» с песнями «Секрета», и «Вальс-Бостон». Мне нравится, что мы ищем свои интонации. Но если говорить о фаворитах, на данный момент моя самая любимая постановка в этом жанре — наша «Вестсайдская история».
Насколько сложно было подобрать актерский состав для постановки? Ведь актер мюзикла — профессия, объединяющая огромное количество навыков. Не каждый актер может работать в мюзикле.
Здесь есть нюанс: изначально я была утверждена на роль Аниты как актриса. Поэтому к тому моменту, как я «взвалила эту ношу свои плечи» уже как режиссер, половина труппы была собрана. Но я точно могу сказать, что это потребовало немалых общих усилий — подтянуть состав до того уровня, чтобы они справились с этим сложнейшим материалом и звучали как единый организм.
В день премьеры в зале была ваша мама Ирина Апексимова — директор Театра на Таганке. Что она сказала вам после просмотра спектакля, как оценила?
Ирина Викторовна присутствует на всех премьерах и прогонах театра. Она всегда дает комментарии, но при этом никогда не оценивает меня как дочь. Для нее я в первую очередь актриса и режиссер. И в этом плане она строга и объективна.
Внутри театра, когда вы существуете не как мама-дочь, а в режиме директор-режиссер-актриса, как строится ваш диалог? Может быть, есть между вами какие-то правила, договоренности?
Нет, никаких особенных договоренностей нет. Мы общаемся так же, как со всеми остальными артистами. Ирина Викторовна — очень эмпатичный и демократичный руководитель, она сама актриса и никогда не смотрит свысока. Субординация, конечно, есть, но она не зависит от нашей родословной.
У вас прекрасное образование, полученное в России и США. Оно могло бы открыть вам двери в том числе и в бродвейские театры. Есть ли такие мечты?
В школе я грезила The Juilliard School в Нью-Йорке. Но когда я поступила в Школу-студию МХАТ, эта идея ушла сама собой. Мне кажется, наш драматический артист более универсален. Это синтетическая профессия, где ты должен уметь все. На Западе же подготовка артиста мюзикла чаще заточена строго под этот жанр. Наше образование дает свободу пробовать себя в чем угодно.
А возможно ли это в принципе для актрисы, играющей в российских театрах? Наши артисты конкретно в этом жанре конкурентноспособны на мировом уровне?
Я думаю, если бы у нас в театральных вузах уделяли жанру мюзикла отдельное внимание, мы говорили бы о прямой конкуренции. Но сегодня это сравнивать бессмысленно. Наши артисты — невероятные, они могут все. Вопрос всегда в команде, режиссере, идее, хореографе. Исполнитель — это инструмент, и если ему дан хороший материал, он зазвучит на любой сцене мира. Так что да, я верю, что каждый талантливый человек может конкурировать с кем угодно.
Какие еще мюзиклы вы хотели бы реализовать как режиссер или актриса?
Уже в конце этого сезона мы готовим премьеру — мюзикл «31 июня» по фильму Леонида Квинихидзе и повести Пристли с музыкой Александра Зацепина. Я выступаю режиссером этой постановки. Мы уже начали работу, и это как раз тот случай, о котором я говорила: нам есть что вспомнить из своего музыкального наследия. Приятно, что мы обращаемся к нашим гениям и создаем оригинальную историю.