«Ленинградочка» заявлена как первый в России музыкальный фэшн-спектакль. Что для вас в этом формате важнее: мода как красота эпохи или мода как способ рассказать о человеке?
Для меня важнее всего, что мода является способом, который позволяет нам рассказать о человеческом подвиге.
Что для вас сложнее в историческом спектакле: точно воссоздать эпоху или найти в ней то, что понятно сегодняшнему зрителю?
Конечно, хотелось воссоздать подлинные детали того времени и найти такие моменты, которые могли бы органично ожить на сцене. Но при этом для нас было очень важно, чтобы зритель не просто увидел историческую достоверность, а понял ее, почувствовал и пропустил через себя. Чтобы все, что происходит на сцене, проникало ему в сердце.
В ваших работах часто отмечают визуальную выразительность и внимание к историческому материалу. Что вы первым делом ищете в эпохе: фактуру, боль, музыку, человеческую интонацию?
Во-первых, в любом материале, с которым ты работаешь, будь то историческая тема или современная, самое главное, чтобы это волновало лично тебя. Чтобы задевало, не отпускало, чтобы ты действительно понимал, о чем говоришь. Во-вторых, ты должен понимать, для чего ты это говоришь. Что ты хочешь от людей? Почему они должны это услышать? Что с ними должно произойти после того, как ты им это скажешь? Что ты хочешь в них изменить? Или, может быть, сказать то, чего они раньше не слышали. Поэтому, наверное, это можно сформулировать так: у тебя самого должно что-то болеть внутри, чтобы ты имел право об этом говорить.
Вы художественный руководитель Тверского театра кукол. Что кукольный театр дал вам как режиссеру серьезных масштабных спектаклей?
Вообще кукольный театр — это театр, где используются не только куклы, но и предметы. Актеры-кукольники великолепно умеют работать с предметным миром. В их руках любой карандаш, палочка, любая лампочка могут стать одушевленным, превратиться в живое существо.
Когда ты работаешь в театре кукол, ты начинаешь овладевать этим особым искусством. И очень часто, когда мы видим хорошее кукольное представление, работа артиста находится почти на уровне циркового трюка: настолько все филигранно и точно!
Есть такое стереотипное представление, что театр кукол будто бы менее серьезен или менее интересен, чем драматический. Иногда даже говорят, что студенты, которые не поступили на драматическое отделение, идут в кукольное, чтобы просто куда-то поступить. Такое, наверное, действительно случается. Но если человек не увидел для себя в кукольном искусстве самой сути, он всё равно не станет настоящим кукольником. Это очень серьезная, сложная и крутая профессия. Искусство кукловода требует невероятного мастерства. Постигая его, ты в каком-то смысле уподобляешься Создателю: начинаешь оживлять то, что находится рядом с тобой. И в этом есть настоящее чудо.
Театр кукол дал мне прежде всего уверенность в работе с предметами. А еще понимание, что предмет — это не просто предмет. С ним может произойти что-то невероятное, живое и чудесное.
Если бы у вас была возможность на один день оказаться в довоенном Ленинграде, куда бы вы пошли в первую очередь?
Мне, конечно, хотелось бы прежде всего поговорить с людьми, которые там жили. Просто побеседовать, услышать их голоса, понять, чем они живут, о чем мечтают, что для них важно.
И, наверное, я пошел бы по тем местам, которые люблю и сейчас. Например, в Казанский собор. Мне хотелось бы просто посидеть там, почувствовать это пространство. Потом я, наверное, пошел бы на набережную, к спуску к воде возле Троицкого моста. Мне очень нравится это место: оттуда открывается замечательная панорама на Неву, и возникает ощущение, что город разговаривает с тобой лично. А еще, наверное, я забрался бы куда-нибудь на крышу, например Исаакиевского собора, чтобы посмотреть на Ленинград с высоты и попытаться увидеть его таким, каким он был тогда.
В «Ленинградочке» важную роль играет женская судьба, стойкость, способность продолжать жить и работать, когда мир рушится. Какая женская сила вам самому кажется самой загадочной?
Здесь, наверное, есть смысл ответить вообще про женское предназначение. Одна моя знакомая как-то сказала, что мальчика нужно воспитывать так, чтобы он совершал поступки, а девочку, то есть будущую женщину, нужно воспитывать как нацию. Мне кажется, в этих словах скрывается потрясающий смысл. Потому что, в принципе, все, что мужчина делает в этом мире, он делает ради женщины: ради мамы, ради жены, ради сестры, ради дочери.
Женщина, на мой взгляд, является хранительницей мира. Если она перестаёт такой быть, мир начинает разрушаться. А если она остаётся верна своему женскому, материнскому, божественному началу, то мир обязательно выстоит. Он может балансировать между тьмой и светом, но никуда не упадет и не скатится.
Вы больше режиссер строгого расчета или режиссер интуиции? Бывает ли, что решение на сцене приходит не из головы, а буквально из воздуха?
Для любой импровизации всегда нужна база. Чтобы импровизировать, ты должен понимать, с чего начнешь, чем закончишь и о чем вообще будешь говорить. А вот как именно ты это сделаешь, это уже вопрос сиюсекундный. Когда ты видишь глаза человека напротив, возможно, ты скажешь ему то, что и собирался сказать, но уже с учетом того, что увидел в его глазах. Поэтому интуиция, ощущение того, что реально происходит в данную секунду вокруг тебя и с тобой, очень важны. Художник обязан быть точным. Точность штриха — то, что отличает настоящего художника от всех остальных.
Конечно, бывает, что решение будто возникает из воздуха. Но на самом деле оно подготовлено всем тем временем, которое ты посвятил проекту. Можно говорить о том, что интуитивное начало преобладает, но если ты не занимаешься этим замыслом, не думаешь о нем, не отдаешь ему время, то ничего не возникнет.
Легенда о том, что гений просто так берёт и что-то делает, неправда. Ни Пушкин, ни Моцарт не были лентяями. Это были невероятные трудоголики. Их гений состоял в том, что они посвящали своим замыслам и своему творчеству все свое время. Все истории про то, что это были только гуляки и беспечные люди, скорее приукрашенные легенды. На самом деле это были люди, одержимые, в хорошем смысле этого слова, желанием творить.
Люди, которые что-то сделали, не были бездельниками, из пустоты ничего не рождается. На голом камне зерно не вырастет, а если и вырастет, то это уже какой-то особый божий замысел. Как правило, гений — это плод огромных, почти космического масштаба усилий.
Сейчас театр часто соревнуется с кино, сериалами и короткими видео. Что, по-вашему, все еще может дать зрителю только живая сцена?
В наше время, когда люди почти разучились писать ручкой или карандашом, потому что все чаще набирают сообщения в телефоне или на компьютере, живое общение становится особенно ценным. Оно превращается в большой дефицит. Прогресс, который нам достался, с одной стороны, дает невероятные возможности. Ты можешь в любую секунду позвонить человеку, который находится на другом конце земного шара. Но, увы, люди от этого не стали менее одинокими. Количество одиноких людей не уменьшилось, а, возможно, даже стало больше.
Поэтому живое общение, живая сцена — это то, что не сможет заменить никакое другое искусство. Так что соревнование здесь, на мой взгляд, довольно условное. У театра всегда будет то, чего нет ни у кино, ни у сериала, ни у всего, что существует в цифре. Театр живой, настоящий, и это никогда не исчезнет из человеческой жизни.
Какая деталь в человеке сразу выдает для вас характер: походка, голос, взгляд, одежда, пауза?
Конечно, взгляд. И то, как человек разговаривает. А еще, как говорил Достоевский, человека очень определяет его смех. Как человек смеется, такова, наверное, и его сущность. Он даже кому-то писал: «Как вы хорошо смеетесь». И это правда. Когда ты видишь и слышишь хороший смех, ты понимаешь, что это смех хорошего человека. Я, например, в своей жизни еще наблюдаю за тем, как человек ест. Это всегда его выдает, его характер. Как он ест, такой он, в каком-то смысле, и человек.
На какую мелодию похоже ваше сегодняшнее состояние? И если бы ваше состояние стало картиной — какие цвета в ней бы преобладали?
Если песня, то Peter Gabriel – Don’t give up. Если цвета, то нежный зеленый и белый, как ландыши.