У лидера группы "Ленинград" есть все шансы войти в историю. Неутомимый исследователь и философ с легкостью монетизирует любые идеи. Есть у него и еще способность - возвышаться над реальностью, жить будто вне времени, а оттого иметь особенно четкую картину происходящего.
С Сергеем Шнуровым мы встретились в преддверии его 42-го дня рождения и накануне выхода фильма "Приличные люди" с Сергеем в одной из ролей, который стартовал в прокате 30 апреля. "А я про день рождения и забыл, - говорит Сергей безо всякой эмоции. - Соберемся с музыкантами, родителями. Че там праздновать, не люблю помпезность". Он не скрывает своего прохладного отношения к Москве, здесь у него настроение деловое, решительное. Впрочем, можно говорить и о смене имиджа Шнура. Сергей Шнуров сегодня вне сцены - не ярый нарушитель общественного спокойствия, а примерный семьянин, интеллектуал и денди. Пусть даже в спортивных штанах и майке-алкоголичке.
- Сергей, вас никогда не видно на премьерах, фестивалях, премиях. Вы, как рупор эпохи, разве не считаете нужным знакомиться с продуктами времени? Смотреть резонансные фильмы...
- Можно смотреть все что угодно и не зависеть от дат и чисел, благо есть Интернет. Потом я, как человек уже возрастной, стараюсь учиться на чужих ошибках. Зачем первому идти в кинотеатр? Если что-то стоящее, до меня докатится. А ерунду пусть дети смотрят. Они для этого и создаются - чтобы на них пробовать всю ерунду. Серьезных, больших, сдвигающих культурные пласты фильмов мало выходит. Таких, как "Криминальное чтиво", "Прирожденные убийцы"...
- Вот режиссер Александр Сокуров считает, что жизнь коротка для того, чтобы тестировать на себе то, что создается сейчас, ведь есть уже проверенные временем мировые шедевры. Вы думаете так же?
- Я бы не сказал, что вся классика влияет благотворно. Вот Апулей, автор "Золотого осла" - романа, написанного неудобоваримым языком, изображающего полную удовольствий жизнь, которая ведет к переходу в "скотское" состояние. Полезно его читать или не очень? Это все спорно. Понятно, что мы своими корнями уходим в эллинский период, если уж совсем глубоко копать. Кто к этому периоду не обращается, не читает, к примеру, Аристофана, тот сам себя лишает широкого понимания, сам у себя крадет.
- Если говорить, что Тарантино повлиял на кинематограф, то что повлияло на вас? Ведь были до вас такие дерзкие, бескомпромиссные люди, которые выступали в смежном жанре, - Летов, Мамонов, Сукачёв, Курёхин...
- Я такой человек, который слушает все. Например, я не являюсь поклонником Тимати, но он мне знаком. И я испытываю все равно некое влияние. Дима Билан, "Рождественские встречи" и еще много чего тоже присутствует в моей жизни. Понятное дело, что и Курёхин, и Летов... Но и Кобзон там тоже есть. И неважно, как я к этому отношусь. "Нравится - не нравится" - этими категориями я уже давно не мыслю.
- А какими категориями мыслите?
- "Сильно - не сильно". Сильно то, что влияет на дальнейшее развитие культуры в широком смысле. А есть просто информационный шум. Скажем, "Левиафан" для меня - не сильное кино, а типичный русский фильм. Ничего нового не сказано. Я имею в виду даже не сюжет, а художественный язык. Язык старый, а люди уже говорят на новом.
- Рок-музыкант - это не столько профессия, сколько образ жизни. Вы смогли вовремя остановиться?
- Знаете, я никогда рок-музыкантом не был. Когда вел совершенно юношеский, правильнее сказать, гусарский образ жизни, я, боюсь, переплюнул рок-музыкантов всех, вместе взятых. Они даже близко не подходили к тому, чем занимался я.
- Вы о себе говорите "я человек возрастной". Это кокетство или вы действительно чувствуете себя очень взрослым, умудренным опытом?
- Я не чувствую, я умею читать и заглядываю в паспорт. Глупо говорить, что тебе 20. Те люди, которые в 42 ощущают себя на 20, - идиоты.
- А еще говорят: тот, кто в молодости не был революционером, не имеет души, а кто в зрелом возрасте не стал консерватором - не имеет ума...
- Мне кажется, что мозг и душу придумали глупые люди, чтобы оправдать свое бессмысленное существование.
- У вас на этом месте какие-то другие органы?
- Конечно. Пустота. Буддистская звенящая пустота.
- Тогда имеет смысл спросить, как поживают ваши коммерческие проекты. С недавнего времени вы продвигаете в Интернете треники и майки с соответствующими надписями марки Shnurovs, а ваша жена занимается балетной школой.
- Жена на днях второй балетный зал в Петербурге открыла. Да хорошо все.
- Вам эти бизнес-проекты зачем? Для прибыли или для морального удовлетворения?
- Вообще, если дело получается, оно всяко приносит моральное удовлетворение. Если мыслишь категориями бизнеса, то и сама прибыль приносит моральное удовлетворение. Это как написанная картина: ты задумал, написал - и она получилась. Ты доволен.
- А картины, кстати, по-прежнему пишете?
- Сейчас вот написал на день рождения своему товарищу. Пишу картины в подарок. Сюжетов нет, как обычно. Так что про это не спрашивайте. Картины пересказывать глупо, как и кино. Зачем писать картину, если можно написать рассказ? У меня бесстилье. Если есть почерк, уже хорошо.
- Вы женаты уже около пяти лет. Как это вас угораздило?
- Недавно мы переезжали на новую квартиру, жена нашла свадебное платье, надела и поняла: мало того что она в него влезает, так оно ей даже стало чуть велико. Это обстоятельство, конечно же, любую девушку радует. Так вот, начали мы с Матильдой вспоминать, сколько лет живем законно (хотя мы и "в законе" живем как "вне закона"). С трудом подсчитали - пять лет мы в браке и девять лет со дня знакомства будет в декабре.
- Вы думали, что на такое способны? И изменилось ли у вас отношение к моногамии?
- Пока это мой рекорд.
- Что заставило вас пойти в загс? Хотели девушке приятно сделать или у вас была внутренняя потребность?
- Ну, если вам какой-то мужчина скажет, что была внутренняя потребность пойти в загс, знайте: он врет. Либо он совсем юн. Какая может быть потребность? У меня причина была абсолютно экономическая. Вот, к примеру, я умираю, и начинается какая-то возня с родственниками. А тут все понятно: жена распоряжается. Вот такие неромантические соображения. Не помню, кто сказал, но, по-моему, очень хорошо: "Вступая в брак, нужно посмотреть на человека и понять, что через некоторое время он может стать твоим самым лютым врагом. Если ты готов к этому - можешь идти дальше".
- Вы уже увидели в Матильде лютого врага или это время еще не пришло?
- Да нет, ну что вы... Имеется в виду после расставания. Нужно же все варианты рассматривать. Это новое поколение солнечных отморозков считает, что их жизнь непременно сложится по-другому. Мол, сейчас все "мимимишками" и ромашками увесим, выложим в Instagram - и все будет зашибись. А насчет моногамии - каждый решает сам, нет здесь рецепта. Кто-то так себя чувствует, кто-то - эдак, я в разные периоды - по-разному. Некоторые счастливо живут, гуляя налево и направо, я таких не встречал, но слухи доходят. Каждый выбирает свою стратегию.
- А вы не задумывались о детях в новом браке?
- Периодически мы поднимаем эту тему. Дети во многих случаях у нас являются таким как бы оправданием себя. Мол, не зря же я жил на этом свете - вот детей вырастил. И когда дети рождаются по такому поводу, то это самое печальное, что может быть, поскольку их дети тоже оправдывают себя через детей.
- Ну, вам это не грозит.
- Наверное.
- А есть какие-то отношения с Серафимой и Аполлоном, вашими взрослыми детьми от предыдущих отношений?
- Дочка учится в университете, изучает китайский язык, культуру. Сын - в школе, как и положено 15-летнему мальчику.
- Вы с ними в приятельских отношениях или опекаете, воспитываете?
- Боже упаси, я никого не опекаю и никогда этим не занимался. Это бесполезное, глупое, нервное и никчемное занятие. Я никогда никого не воспитывал. По-моему, это видно из содержания моих песен. Помните, у Некрасова стихотворение "Сеятелям". Он призывал сеять "разумное, доброе, вечное". Тут же противоречие на противоречии! Разумное по определению не может быть добрым, а доброе - вечным. Если ты разумен, ты не можешь быть добрым. Так что я сею неразумное, недоброе и невечное.
- Еще есть такой тезис, что "поэт в России - больше, чем поэт". Музыкантов у нас пытаются вовлечь в политические игры, сделать так, чтобы они формировали какое-то мнение. Чувствуете ли вы давление в этом плане?
- Давления не чувствую. Те, кто вопит о сталинском режиме, неправы. Скорее всего, они предостерегают, это их право. Но воздух еще есть. Его немного, но он есть. Насколько я понимаю, при тоталитарном режиме воздуха нет вообще. Это разные стратегии выживания - совсем без воздуха или когда есть все же чем подышать. "Поэт в России - больше, чем поэт", - сказал Евгений Евтушенко, который в 60-е годы собирал стадионы. Сейчас поэт в России, слава богу, только поэт.
- Вы тоже собираете стадионы, у вас миллионы подписчиков в Instagram.
- Стадионы стадионами, но у меня ориентиры посерьезнее. Мандельштам, Пастернак, Бродский, Маяковский. Сильные поэты, настоящие. Я себя не ставлю с ними в один ряд. Я как сверчок: знаю свой шесток. Реально понимаю, кто я и что я делаю. Без экзальтации сценической. Что меня и отличает от других, так сказать, артистов. Потом в этом мире победившего "личного мнения" любой школьник в Интернете может послать великого поэта, властителя как бы дум. И вся эта конструкция тут же рушится. Колоссальное количество подписчиков у меня в Интернете только потому, что я стараюсь не писать чушь. А любая заказуха в какой-то степени будет чушью, потому что это всегда несвободное мнение.
- А какую вы занимаете позицию по отношению к истории с Макаревичем и Арбениной? Предпочитаете сохранять нейтралитет и ждать, когда мимо проплывет тело врага?
- Так нет никакого тела. Макаревича травят, согласен. Но по большому счету общество так наэлектризовано, что ему уже палец покажи - и оно набросится. Тут проблема-то другая. Это истерика внутри общества. Дело не в Макаревиче - ему просто досталось, могло достаться кому угодно. У Арбениной все окей: что ни журнал - везде ее объяснения себя.
- Ей выступать не дают, объясняя отказ техническими причинами. Вы такой проблемы не видите?
- Я вижу проблему в том, что слово потеряло свою значимость, все болтают черт-те что. Как в Интернете, так и в СМИ. Все началось с того, что на концерте в Киеве Арбенина вдруг решила извиниться за коллег, которые в страшное для страны время не приезжают и не поддерживают Украину. С какой стати? Ее уполномочил кто-то? Она что, депутат? Потом ее стали "закрывать". Это какое-то сочленение глупости. Как и с Макаревичем. Он, будучи пацифистом, выступал за то, чтобы не было войны вообще. Но надо понимать, что такое политика, война... Здесь пацифистские речи не будут восприняты ни той ни другой стороной.
- Вы очень близки как народу, люмпену, так и олигархам, которые рады видеть вас на банковских корпоративах. Как считаете, почему вы для всех свой, понятный и близкий?
- Дело не во мне. Просто группа "Ленинград" транслирует ясную эмоцию. Это ощущение русского яростного праздника. Со всеми отягчающими. У нас праздничных групп и артистов вообще мало. Есть позеры, страдальцы с посылом "Жить невозможно!"... Вся палитра серого представлена на эстраде. Все "50 оттенков". А красного нет. После выступления группы "Ленинград" не хочется опускать руки, нет ощущения, что, мол, все, приплыли. После группы "Ленинград" хочется жить.
- У вас здорово получается все, за что ни беретесь. Пишете музыку к кино и в фильмах снимаетесь. Что хотелось бы развивать, куда идти?
- Да чем занимаюсь, тем и заниматься. Музыки к кино я написал уж достаточно - к фильмам 15 точно. Неплохо получилось, но это мне уже реально неинтересно. Последнюю работу я даже заставляю себя доделывать. Нет у меня любви к кинематографу.
- 30 апреля вышел фильм "Приличные люди", почему согласились играть?
- Во-первых, интересный сценарий, во-вторых, я пообщался с режиссером Климом Поплавским (сыном телеведущей Яны Поплавской. - Ред.), и у меня возникла вера в этот проект. Немаловажно и то, что работа была необременительной: большую часть времени я изображаю труп. (Смеется.)
- Жанр черной комедии вам, должно быть, особенно близок...
- Не может быть не близок. Россия живет в жанре черной комедии уже давно.
- А режиссером вы никогда не хотели быть?
- Нет. Но время от времени мы делаем клипы "на коленке" - приходится быть и режиссером, и оператором, и кем угодно. Но это не от желания, а от безысходности. Вариантов, с кем работать, правда, мало. Нет человека, который бы не испортил то, что хочется донести. Задача одновременно простая и очень сложная. "Ленинград" ведь тонкая штука, его легко ввергнуть в пропасть невыносимой скабрезности - эту грань нужно чувствовать. Многие берут дудки, начинают матюгаться, пытаясь сделать что-то похожее, а магии в этом нет. Звучит пошло, отвратительно, мерзко.
- От чего вы получаете максимальное удовлетворение?
- От того, что я придумываю то, что мне самому кажется сногсшибательным. Почему я так легко могу не пить? Потому что у меня есть наркотик посильнее. Мне намного интереснее что-то придумывать, создавать, чем бухать.
- А как вы себя видите лет через 20?
- Ну как я могу говорить? Спросили бы у меня 20 лет назад: "Сергей, чем ты будешь заниматься?" Я 20-летний вряд ли сказал бы: "Вести страничку в Instagram". Надеюсь, что буду гибким и смогу принять еще более новый мир, как смог принять этот новый мир сегодня. Посмотрим.
Видеосюжет о съемке с Сергеем Шнуровым - здесь.
В продолжение темы. Смотрите нашу галерею "Моменты нежности легендарных рокеров", кликните на фото внизу: